Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Прежде чем мы начнем валить деревья, мы должны найти деньги, чтобы заплатить за них, — поспешил сказать Филип.

— Об этом мы поговорим позже, — таинственно проговорил Уолеран.

Замечание епископа заинтриговало Филипа. Он надеялся, что у Уолерана был какой-то план, где раздобыть деньги для новой церкви. Если бы монастырь был вынужден положиться только на собственные средства, он не смог бы начать строительство еще много лет. Последние три недели Филип лихорадочно ломал голову над этой проблемой, но так ничего и не придумал.

Он повел гостей по расчищенной в развалинах дорожке к галерее. Уолерану было достаточно беглого взгляда, чтобы понять, что здесь все уже было приведено в порядок. Отсюда через лужайку они направились к дому приора, что стоял в юго-восточном углу территории монастыря.

Зайдя в помещение, Уолеран снял мантию и, протянув к огню свои бледные руки, сел. Брат Милиус принес горячее ароматное вино в небольших деревянных чашах. Отпив глоток, Уолеран сказал Филипу:

— Не приходило ли тебе в голову, что Том Строитель мог сам и устроить этот пожар, чтобы получить работу?

— Да, приходило, — признался Филип. — Но я не думаю, что он это сделал. Ему бы пришлось проникнуть в церковь, которая была надежно заперта.

— Но он мог войти в нее днем и спрятаться.

— Тогда он не смог бы оттуда выбраться после начала пожара, — покачал головой Филип. Однако не это было истинной причиной, по которой он был уверен, что Том невиновен. — Как бы там ни было, я не верю, что Том способен на такое. Он очень разумный человек — гораздо более разумный, чем тебе могло показаться с первого взгляда, — но вовсе не хитрый. Думаю, если бы он был виноват, я бы по его лицу смог догадаться об этом, когда, глядя ему в глаза, спрашивал, что он думает по поводу возможной причины пожара. К удивлению Филипа, Уолеран тут же с ним согласился.

— Сдается мне, ты прав, — сказал он. — Пожалуй, он действительно не смог бы поджечь церковь. Он не тот человек.

— Возможно, мы никогда так наверняка и не узнаем, как начался пожар, — проговорил Филип. — Но сейчас нам надо серьезно подумать о том, где достать денег для новой церкви. Я не знаю…

— Да-да, — прервал его Уолеран, делая знак рукой помолчать. Он повернулся к остальным присутствовавшим. — Мне надо поговорить с приором Филипом наедине. Прошу всех оставить нас.

Филип был заинтригован. Он понятия не имел, почему Уолеран хотел поговорить с ним с глазу на глаз.

— Прежде чем мы уйдем, милорд, — произнес Ремигиус, — дозволь поведать об одной проблеме, о которой братья просили меня доложить тебе.

«Что еще?» — подумал Филип.

Уолеран скептически поднял бровь.

— А почему они просят тебя, а не вашего приора поговорить со мной?

— Потому что приор Филип глух к их жалобам.

Филип был рассержен и озадачен. Никаких жалоб ему не поступало. Ремигиус просто пытался очернить Филипа, устроив сцену на глазах у нового епископа. Филип поймал на себе вопросительный взгляд Уолерана и, стараясь выглядеть как можно невиннее, пожал плечами.

— Мне не терпится услышать, в чем же состоит эта жалоба, — сказал он. — Пожалуйста, начинай, брат Ремигиус, если ты уверен, что вопрос настолько серьезный, что требует внимания епископа.

— В монастыре живет женщина, — начал Ремигиус.

— Опять об этом! — гневно воскликнул Филип. — Да она жена строителя и живет в доме для приезжих.

— Она ведьма, — прошипел Ремигиус.

Филип не мог понять, зачем Ремигиус делает это, ведь он уже пытался запрячь эту лошадку — не повезла. Вопрос был спорный, но главным здесь был приор, и Уолеран склонялся к тому, чтобы поддержать Филипа, поскольку вовсе не хотел, чтобы его звали каждый раз, когда Ремигиус будет не согласен со своим начальством.

— Никакая она не ведьма, — утомленным голосом сказал Филип.

— А ты допросил эту женщину? — спросил Уолеран.

Филип вспомнил, что обещал братьям поговорить с ней, но так и не сделал этого: он только беседовал с ее мужем и просил его, чтобы он велел ей держаться в тени. А жаль, ибо тем самым он давал Ремигиусу возможность критиковать себя, но все это было не так важно, и Филип чувствовал уверенность, что Уолеран все равно не примет сторону Ремигиуса.

— Я не допрашивал ее, — признался он. — Но никаких свидетельств колдовства нет, да и вся их семья вполне добропорядочная и весьма набожная.

— Она ведьма, живущая во грехе с мужчиной без благословения церкви! — вскричал Ремигиус, пылая праведным гневом.

— Что? — взорвался Филип. — Это с кем же она живет во грехе?

— Со строителем.

— Глупец! Он ее муж!

— Не муж он ей, — торжествующе проговорил Ремигиус. — Они не венчаны и только месяц как знакомы друг с другом.

Филип совсем растерялся. Этого он даже не подозревал. Ремигиус захватил его врасплох.

Если сказанное Ремигиусом было правдой, формально эта женщина действительно совершала грех. Обычно на такое сожительство смотрели сквозь пальцы, ибо очень многие пары не спешили освящать в церкви свой союз до тех пор, пока не проживут вместе какое-то время либо не зачнут первого ребенка. На самом деле в беднейших или наиболее отдаленных частях страны некоторые пары жили как