Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

весь этот уцелевший лес и распилили его на дрова. «Строительная площадка должна выглядеть опрятно, — говаривала Агнес, когда собирался приехать кто-то важный, — ведь ты хочешь, чтобы они были рады, что поставили тебя за главного». «Да, дорогая», — подумал Том и, улыбнувшись, пошел дальше.* * *

Приблизительно в миле от Кингсбриджа показалась скакавшая полем группа всадников. Она состояла из трех человек. Впереди на черном коне мчался сам Уолеран в развевающейся черной мантии. Вышедшие, чтобы приветствовать их, Филип и старшие монастырские чины ждали возле конюшни.

Филип пока не решил, как ему следовало поступить с Уолераном. Бесспорно, скрыв, что старый епископ умер, Уолеран обманул его, а когда правда обнаружилась, на лице архидиакона не было и тени смущения, и теперь Филип просто не знал, что сказать, однако он догадывался, что своими жалобами все равно ничего не добьется. Как бы там ни было, после катастрофы все это уже отошло на второй план. Просто в будущем Филипу следует быть крайне осторожным с Уолераном.

Под новым епископом был норовистый и все еще резвый, несмотря на то что пробежал уже много миль, жеребец. Подъезжая к конюшне, Уолеран перевел его на шаг, с силой натянув поводья. Филип это не одобрил: не к лицу священнику нестись сломя голову на коне, именно поэтому люди Божий, как правило, предпочитали более спокойных животных.

Плавным движением Уолеран соскочил со своего жеребца и передал конюху поводья. Филип по всей форме приветствовал его. Уолеран повернулся и внимательно посмотрел на развалины церкви. Взгляд его стал суровым.

— Дорого же нам обойдется этот пожар, Филип, — проговорил он.

Прежде чем Филип успел ответить, раздался голос Ремигиуса:

— Дело рук дьявола, милорд.

— Да? — усмехнулся Уолеран. — Мой опыт подсказывает, что в таких делах дьяволу обычно помогают монахи, которые разводят в церкви огонь, чтобы не так холодно было служить заутреню, или оставляют на колокольне зажженные свечи.

Филип был доволен, что епископ одернул Ремигиуса, однако его намеки нельзя было оставить без ответа.

— Я постарался выяснить возможные причины возгорания, — сказал он. — В ту ночь в церкви никто не зажигал огня — в этом я уверен, ибо сам присутствовал на заутрене. И уж многие месяцы никто не поднимался под крышу.

— Тогда каково твое объяснение? Молния? — скептически спросил Уолеран.

Филип покачал головой.

— Грозы не было. Похоже, что пожар начался вблизи алтаря. После службы мы действительно оставили на алтаре горящую свечу. Мы всегда так делали. Возможно, загорелось алтарное покрывало и полетевшие вверх искры попали на потолок, а он у нас был очень старый и сухой. — Филип пожал плечами. — Может быть, это не слишком хорошее объяснение, но лучшего у меня нет.

Уолеран кивнул.

— Пойдем посмотрим на разрушения поближе.

Спутниками епископа были стражник и молодой священник. Стражник остался присматривать за конями, а священник, который был представлен Филипу как Дин Болдуин, пошел вместе с Уолераном. Когда они проходили через лужайку, Ремигиус, придержав епископа за руку, сказал:

— Как видишь, дом для приезжих не пострадал.

Все остановились и оглянулись. «О чем это он?» — раздраженно подумал Филип. Если дом для приезжих не пострадал, зачем же тогда на него смотреть? Как раз в это время из кухни возвращалась жена Тома. Филип украдкой взглянул на Уолерана. Тот выглядел слегка взволнованным. Филип вспомнил, как испугался Уолеран, увидев ее возле дворца епископа. Что же за тайна была связана с этой женщиной?

Уолеран быстро посмотрел на Ремигиуса и чуть заметно кивнул, затем он повернулся к Филипу и спросил:

— А кто там живет?

Филип был абсолютно уверен, что епископ узнал ее.

— Мастер-строитель с семьей, — сказал он.

Уолеран вновь кивнул, и они пошли дальше. Теперь Филип знал, почему Ремигиус привлек внимание к дому для приезжих: он хотел убедиться, что Уолеран видел эту женщину. Филип решил при первой же возможности сам расспросить ее обо всем.

Они подошли к лежавшей в руинах церкви. Семь или восемь монахов и монастырских служек под руководством Тома поднимали полусгоревшую башню. Кругом была рабочая суета, но относительный порядок. Филип чувствовал, что эта атмосфера всеобщей занятости создавала о нем благоприятное впечатление, хотя главная заслуга принадлежала Тому.

Возвышавшийся над всеми остальными Том пошел им навстречу.

— Вот наш мастер-строитель Том, — сказал Уолерану Филип. — Благодаря ему уже можно снова пользоваться галереей и криптой.

— А я тебя помню, — взглянул на Тома Уолеран. — Ты приходил ко мне сразу после Рождества, но у меня не было для тебя работы.

— Это так, — проговорил Том глухим, хриплым от пыли голосом. — Может быть, Господь приберег меня, чтобы в трудную минуту я смог помочь приору Филипу.

— А ты философ, строитель, — усмехнулся епископ.

Покрытое пылью лицо Тома слегка покраснело. Филип подумал, что у Уолерана, должно быть, крепкие нервы, коли он осмеливается подшучивать над таким верзилой, даже несмотря на то, что он епископ, а Том всего лишь каменщик.

— Что ты намерен делать дальше? — спросил Уолеран.

— Мы должны сделать так, чтобы здесь было безопасно, — смиренно ответил Том. — Для этого нужно разломать оставшиеся стены, прежде чем они на кого-нибудь упадут. Затем мы расчистим площадку для строительства новой церкви. Как можно быстрее нам надо найти высокие деревья для балок новой крыши — чем дольше они будут сушиться,