Янгель: Уроки и наследие - Лев Андреев

И вот тут-то невольно подходим к главному вопросу. Так кто же он был, коммунист Янгель, и как оценить его деятельность с позиций сегодняшнего времени? Времени, когда в одночасье, за одну "беловежскую вечерю на троих" Советский Союз превратили в "поле чудес". Как остроумно заметил на страницах газеты "Комсомольская правда" корреспондент: "Я проснулся, здрасьте! Нет Советской власти!".

На одной шестой суши земного шара, которую занимала Великая держава, промышленность и экономику вытеснили нелегальная коммерция, повальная коррупция и банальная торговля заморскими шмотками.

Пока под видом перестройки "разбрасывали камни" из фундамента могучей страны, произошло невиданное расслоение общества. С одной стороны, незначительная часть его, в пожарном порядке открестившаяся от своего "большевистского" прошлого, вкупе с "крутыми" люмпенизированными мальчиками под флагами рыночных отношений, представленных как беспрецедентная приватизация, начала бешено обогащаться, разворовывая все и вся. На другом полюсе — двухсотпятидесятимиллионное население, расселившееся на огромной территории европейской и азиатской части земного шара, вдоволь накушавшись "демократии" и протерев глаза, обнаружила, что влачит нищенское существование.

Сегодня, когда ничтоже сумняшеся предают анафеме вчерашних кумиров, преклонение перед которыми в доперестроечный период, пока "не пошел процесс", доходило порой до идолопоклонства, когда взгляды номенклатуры меняются необыкновенно легко, как весенний ветер, в зависимости от того, какая фразеология и символика становятся модными, еще не настало время глубокого беспощадного объективного анализа того, что удалось, а что не удалось сделать за семьдесят лет провалившегося эксперимента по постройке самого справедливого общества. Максимализм, как и ортодоксальный взгляд на события, никогда не были хорошими помощниками в оценке роли происходящих событий и социальных явлений в развитии общества.

Почему рассыпалась, как карточный домик, и исчезла, как Атлантида, самая читающая в мире страна, страна, достигшая выдающихся успехов в науке, культуре, образовании? Страна, сумевшая защитить и отстоять мировую цивилизацию, противостоя практически один на один гитлеровской машине, сумевшей поставить на колени всю Европу?

На все эти вопросы еще предстоит ответить, когда, "отделив плевелы от зерна пшеницы", придется собирать так легко и бездумно разбросанные камни! Какие серьги и каким сестрам раздаст будущее, проверив все случившееся великим экзаменатором, временем? Суд истории впереди. Каковы бы ни были конъюнктурные атрибуты дня текущего, навязанные сложившимся статус-кво, истинное лицо человека в историческом плане определяется тем вкладом, который он вносит своей деятельностью в развитие общества, развитие цивилизации. Ответ на вопрос: "Кем он был, коммунист Янгель? — находим у самого Михаила Кузьмича:

"Служить народу, быть полезным Родине — это не только долг, но и смысл жизни".

В одном из выступлении он говорил:

"Я ни на минуту не забываю, что у нас имеется все же очень много долгов перед нашей великой Родиной, перед нашим советским народом, и если не долгов, в полном смысле этого слова, то задач, вытекающих из нашего призвания и положения. Ведь все, что нами сделано, было хорошим, может быть даже наилучшим на момент, когда мы начинали это хорошее создавать. Но наша техника развивается так быстро, что термин "хорошее", "лучшее" уже не имеет под собой объективного обоснования, так как нам сейчас ясно, что сегодня мы можем делать много лучше. Государством вложено очень много средств в производство и обеспечение использования ракет-носителей. Поэтому перед нами стоит непреложная обязанность как задача номер один: всеми силами и средствами улучшать и совершенствовать созданные нами машины".

Цитируемые высказывания в устах М.К. Янгеля не были простым лозунгом, данью официальной моде времени. Они были глубоко осознанными, шли из глубины души. Это было его жизненное кредо, руководство к действию. Под партийностью М.К. Янгель понимал высочайшую государственную ответственность за порученное дело, свой гражданский долг перед народом.

Конечно, Главный конструктор жил не на необитаемом острове. Прекрасно он был осведомлен и о тех негативных явлениях, которые порождала авторитарная система власти. Не обошли стороной многочисленную семью Янгелей и предвоенные репрессии, о чем уже было достаточно подробно сказано выше. В доверительной беседе с одним из сотрудников Михаил Кузьмич делился воспоминаниями, как к нему внедрили в предвоенные годы секретаря-слухача, являвшегося агентом органов госбезопасности.

Наверное, значительно больше многих других, Михаил Кузьмич понимал и чувствовал на себе все элементы несправедливости и жестокости, проявлявшиеся в высших эшелонах власти, примитивизм и недалекость отдельных бюрократов и чиновников, от которых зависело немало. Но ведь вместе с ними были и успешно работали и очень достойные люди, честно и преданно служившие государству, чистосердечно верившие в провозглашенные идеалы и пытавшиеся в меру возможностей в рамках системы утверждать их собственной деятельностью. Иначе не было бы тех огромных успехов во многих областях, в том числе в ракетостроении и в космонавтике, свидетелем чего стал весь мир.

Он не был ничьей креатурой, как и не было у него "волосатой руки". И вместе с тем М.К. Янгель пользовался большим расположением первых лиц. Сила и признание зиждились на огромном личном авторитете. В его поведении не было и тени конформизма. Главный был равен в обращении со всеми и в любой обстановке.

"Удивительная была способность у Михаила Кузьмича Янгеля, — рассказывает ведущий специалист космодрома Байконур, — всегда оставаться Человеком на любом уровне человеческого общения — от государственного деятеля до рядового сотрудника конструкторского бюро. Где бы мне не приходилось встречаться с Михаилом Кузьмичом — на стартовой площадке или читающим лекцию в конференц-зале — удивляла его способность располагать к себе людей".

Чего греха таить, партия для многих приспособленцев была удобным уютным пристанищем, обеспечивавшим привилегированное положение, власть над людьми, со всеми следовавшими отсюда перекосами и извращениями в принятии решений на большом и малом уровнях.

Отсутствие критики и недосягаемость, основанные на постулированном тезисе, что "вождь всегда прав" и, следовательно, никогда не ошибается, а посему не ошибаются не только на государственном уровне, но и на местах, поскольку придерживаются "генеральной установки", порождало произвол отдельных партократов.