Упущенный шанс Сталина. Схватка за Европу: 1939-1941 годы - Михаил Иванович Мельтюхов

в какой-либо союз, направленный против» него, признать де-факто Советскую власть на территориях, вошедших в состав Советского Союза в 1939–1940 гг., развивать англо-советскую торговлю и оказать содействие экспертами для усиления обороноспособности СССР и гарантировать безопасность советских границ с Турцией и Ираном[1026]. Конечно, вскоре сведения об этом предложении попали в английскую прессу, что позволило Москве дать 11 ноября отрицательный ответ[1027]. В дальнейшем англо-советские отношения вновь приняли характер взаимных зондажей общего характера.

Основное внимание в историографии уделяется выяснению вопроса о целях сторон на переговорах в Берлине. Большая часть авторов считает, что Германия рассчитывала добиться нейтралитета СССР при подчинении Балкан и усыпить бдительность советского руководства в преддверии войны, втянув его в переговоры о Тройственном пакте[1028]. Но существует мнение, что Германия действительно стремилась привлечь Советский Союз к антианглийской коалиции[1029], поскольку германское руководство еще не сделало окончательного вывода о перспективах германо-советских отношений и А. Гитлер надеялся, что «ему удастся привлечь Россию к единому антианглийскому фронту»[1030]. Кроме того, Германия рассчитывала прояснить вопросы, связанные как с общей политикой в мире, так и с отношениями СССР с Афганистаном и Ираном; британские попытки сближения с Советским Союзом; финские и румынские проблемы. В экономическом плане предполагалось коснуться хода советско-германских экономических переговоров, ведущихся в Москве, вопросов литовской территории и зоны свободного порта в Мемеле. Причем в первом случае требовалась экономическая компенсация, а во втором – признание СССР упразднения этой зоны. Германское правительство намеревалось выяснить затруднения в переговорах о компенсациях переселенцам из Прибалтики и Бессарабии и рассчитывало досрочно свернуть деятельность дипломатических миссий в Каунасе и Таллине, но добиться сохранения в Риге постпредства, тем более что Советский Союз все еще не отозвал свои консульства из Осло и Брюсселя[1031].

В историографии существует устойчивое мнение, что советская сторона пыталась использовать переговоры для того, чтобы заявить о своих интересах и оттягивать вступление в войну[1032]. Однако введение в научный оборот текста «Директив» советской делегации на переговорах показывает, что основной целью переговоров советское руководство считало выяснение действительных намерений Германии и ее союзников в создании «Новой Европы» и «Восточно-Азиатского пространства», уточнение характера, этапов и сроков осуществления этих планов, перспектив присоединения других стран к Тройственному пакту и место СССР в этих планах. Кроме того, следовало «подготовить первоначальную наметку сферы интересов СССР в Европе, а также в ближней и средней Азии, прощупав возможность соглашения об этом с Германией…, но не заключать какого-либо соглашения… на данной стадии переговоров, имея в виду продолжение этих переговоров в Москве, куда должен приехать Риббентроп в ближайшее время». Следовало добиваться, чтобы к сфере интересов Советского Союза были отнесены Финляндия, устье Дуная, Болгария, заявить о наличии советских интересов на Шпицбергене, в Швеции, в отношении Балтийских проливов, в Венгрии, Румынии, Турции, Иране. Требовалось уточнить вопрос о наличии англо-германских контактов, о возможном советском посредничестве в японо-китайской войне, о судьбе Польши и экономических проблемах. Если бы переговоры развивались в духе советских пожеланий, следовало «предложить сделать мирную акцию в виде открытой декларации 4‐х держав… на условиях сохранения Великобританской Империи (без подмандатных территорий) со всеми теми владениями, которыми Англия теперь владеет, и при условии невмешательства в дела Европы и немедленного ухода из Гибралтара и Египта, а также с обязательством немедленного возврата Германии ее прежних колоний»[1033].

Думается, что более правы авторы, считающие, что переговоры рассматривались обеими сторонами в качестве политических зондажей[1034], которые могли в зависимости от позиции сторон принять более серьезный характер[1035]. Во всяком случае, директива № 18, утвержденная А. Гитлером 12 ноября 1940 г., которая обычно рассматривается как доказательство дезинформационного характера переговоров со стороны Германии, показывает, что германское руководство в тот момент было озабочено несколькими военно-политическими проблемами. Оно намеревалось привлечь Францию к антианглийской коалиции, вовлечь в войну Испанию и Португалию (операции по захвату Гибралтара и по защите Канарских и Азорских островов), поддержать итальянское наступление в Северной Африке, подготовить операцию против Северной Греции (через территорию Болгарии, которую следовало привлечь к Тройственному пакту), продолжать разработку плана войны с СССР и быть готовым к возможному осуществлению операции «Морской лев» весной 1941 г.[1036]. То есть в этот момент германская стратегия явно находилась на распутье.

Ход переговоров 12–14 ноября 1940 г. достаточно хорошо известен по германским и советским документам и неоднократно описывался в исследованиях[1037], что позволяет ограничиться их общей характеристикой. Первоначально у советской делегации сложилось впечатление, что можно в общем договориться с Германией, но в дальнейшем выяснилось, что по конкретным вопросам Восточной и Юго-Восточной Европы интересы сторон диаметрально противоположны. В историографии стало традицией утверждать, что Германия предложила СССР присоединиться к Тройственному пакту, но, как показал В.Я. Сиполс, речь шла о заключении нового четырехстороннего соглашения между Германией, Италией, Японией и СССР. Правда, то, что в итоге эту идею было предложено обсуждать по обычным дипломатическим каналам, а не, как первоначально предполагалось, во время возможного визита в Москву И. фон Риббентропа, свидетельствовало об определенном недовольстве германской стороны ходом переговоров. Но официально стороны продолжали демонстрировать дружбу[1038]. До сведения Москвы 19 ноября было доведено, что Гитлер доволен переговорами и идея соглашения с СССР вполне реальна[1039]

Учитывая, что Англия опасалась дальнейшего советско-германского сближения, Советский Союз 16 ноября публично опроверг заявления американской прессы о том, что Япония предложила СССР «всю или часть Британской Индии, если Советский Союз присоединится к коалиции трех держав»[1040]. 17 ноября Москва уведомила своего посла в Лондоне, что «вопросы о разграничении сфер интересов между СССР, Германией и другими странами, а также вопросы о присоединении СССР к пакту трех держав в Берлине не решались», «никакого договора в Берлине не было подписано». Кроме того, сообщалось, что Советский Союз не станет взаимодействовать с Германией на Ближнем и Среднем Востоке[1041]. Это заявление несколько сгладило английские опасения относительно создания германо-советского союза.

После обсуждения итогов переговоров советское руководство 25 ноября уведомило Берлин о согласии принять проект пакта четырех держав о политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи на следующих условиях, которые должны были быть зафиксированы в секретных протоколах. Во-первых, германские войска должны немедленно покинуть Финляндию, а СССР гарантирует мирные отношения с этой страной и защиту германских экономических интересов. Во-вторых, в ближайшее время должен быть заключен договор между Советским Союзом и Болгарией о взаимопомощи и созданы военно‐морские базы с гарнизонами в районе Босфора