Тонкости эльфийской социологии - Татьяна Патрикова

– Обнимешь?

И я, как последний придурок, схватился за край одеяла, придвинулся, укрыл им нас обоих и обнял Ира со спины. Мыслей в голове совсем не осталось, зато вдруг прорезался голос.

– Ир, слушай, а если когда-нибудь… ну, вдруг…

'Что я несу? Зачем?' – лихорадочно проносилось у меня в голове. Но как не странно, я ждал ответа.

– Ты узнаешь об этом первый, – пробурчал он в подушку.

Расслабился под моей рукой и быстро уснул. Мы оба уснули.

А утром, то есть ближе к полудню (когда встали, тогда и утро), нас разбудил Финик. Причем глаза у дракона были просто бешеные. И вовсе не то, что он застал в моей постели Ира, а не обещанную девушку, стало тому виной. Знал бы, что там у них на этот раз приключилось, ни за чтобы не проснулся, даже если бы с пушками будить пришли.

Глава 9

Не успел влюбиться, а уже жениться

Андрей

– Финик ты чего? – со сна получилось хрипло и недовольно, так как под боком у мирно сопящего в две дырки Ира я мог бы продрыхнуть до вечера и хоть бы хны!

– Ус вернулся вместе с Троубург!

– Какой ус? – сходу не сообразил я, так как мы с драконом называли Витауса по-разному. Для меня рыцарь был просто Витом.

– Она ждет ребенка! – сверкнув на нас с Иром глазами, возвестил Финик, упершись ладонями в изножье кровати.

– И что? – искренне растерялся я, не сопоставив эти два события, – По-моему, визит Вита к Изольдике и её предполагаемая беременность – это…

– От него.

– Финик, ты там случаем белены не объелся? Какая нафиг беременность! У них если что и могло быть, то только этой ночью. Или… постой, они что раньше были знакомы?

– Были. Но забеременела она именно за эту ночь, – дракон убавил пыл, притих и устало выдохнул, – Ты забываешь, что мы – магические существа. У нее сейчас по возрасту самый расцвет детородного цикла. Поэтому одной ночи оказалось вполне достаточно.

После этих его слов я откинулся обратно на подушку, закрыл глаза ладонью и глухо попросил.

– Еще раз по порядку. Прошу тебя.

Финик отреагировал не сразу, то ли слова подбирал, то ли еще что. Я не видел, все так же лежа на подушке с закрытыми глазами. Ир тихой мышкой пристроился рядом. Под одеялом мерцающий вполне мог позволить себе такую роскошь, как найти вторую мою руку и не сильно сжать её, обозначая, что он тут, всегда рядом и всегда на моей стороне. От этого его жеста, оставшегося для дракона тайной, стало тепло на душе. А Финик тем временем заговорил снова.

– Он вернулся верхом на ней. Где они раздобыли такое странное, но идеально подогнанное седло, не могу сказать, но зрелище стоило того, чтобы со двора за их приземлением наблюдал весь замок.

– Седло, наверное, одно из тех, кто Корешель изобрел, – шепотом сказал мне Ир.

– Корешель? – тут же заинтересовался Финик, являя миру выдающийся драконий слух. Похоже, не один эльфы тут особо ушастые создания.

– Тот парень, что щенков принес, – пояснил я, – Он у нас диссертацию защищал по воздушному бою верхом на драконах. Точнее не скажу. В подробности не вникал, если честно.

– Ясно, – обронил Финик тоном человека, сделавшего себе зарубку на память – непременно расспросить о седлах и драконьих боях поподробнее, но как-нибудь в другой раз.

– Так что там с Витом и Изей? – напомнил я.

– Они приземлились. Изольдика приняла человеческий облик, и один из моих рыцарей опознал в ней леди Каролину Гий, которая вскружила голову Усу на прошлом Празднике Начала Года. Я не посещаю пиры и иные сборища, опасаюсь встретить кого-то из своего племени, кто может знать меня в лицо. Поэтому понятие не имел, что они уже знакомы. Впрочем, о расовой принадлежности своей леди Витаус вряд ли подозревал до вчерашнего дня.

– Так она уже на том празднике была его?

– Нет. Он просто признался мне, что увлекся ею, но его смущала их разница в возрасте.

– Теперь, судя по всему, перестала смущать, – криво усмехнувшись, прокомментировал Ир.

– У нее две взрослые дочери, а она сама дракон, так что с возрастом, я думаю, они разобрались быстро, – озадаченно пробормотал я и выбрался из постели. – Ладно, Финик, сейчас спущусь. Только ты мне вот что скажи. Может ли быть так, что Вит уже в курсе насчет ребенка?

– Не может. Я уверен.

– Откуда такая уверенность, – встав со своей стороны кровати, спросил у дракона Ир.

Тот скептически осмотрел нас обоих.

– Вообще-то, как ты сам выразился, – он обращался ко мне, – Я – медиум, как и все белые королевские драконы. О чаяниях представителей нашего племени мне известно все. Стоит только посмотреть, и сразу все тайное становится для меня явным.

– Понятно, – с вздохом откликнулся я. Вот вам и Король Дракон. И что мне теперь со всем этим прикажете делать?

– Только помягче там с ними, прошу, – вдруг сказал Финик, но прежде чем я успел как-то отреагировать на его просьбу, решительно покинул мою комнату. Я посмотрел на Ира. – Ну, что скажешь?

– Скажу, что Карл, да и я вместе с ним, совершил большую ошибку, когда выпустил тебя из университета.

– Эй! – возмутился, – Я тут совершенно не при чем!

– Ага. А кто благословил Виттебранда на знакомство с потенциальной тещей сына?

– Ир, но я ведь не знал, что так все обернется. – Знаю, прозвучало глупо, но мне больше нечего было сказать в свое оправдание.

– А что ты вообще знаешь? – укоризненно сказал он и кивнул мне на шкаф, – Одевайся. Лучше поспешить, пока они сами там все не выяснили.

– Может, было бы лучше, если сами, – роясь в шкафу в поисках одежды, пробурчал я.

– Не может. Предпочитаю тешить себя хотя бы видимостью контроля. А ты?

– А я скоро с вами всеми серьезно задумаюсь о том, чтобы повсюду таскать с собой веревку и мыло. Так, на всякий случай.

– Зачем? – мерцающий не понял отечественного черного юмора.

– Чтобы если что можно было повесится на ближайшей березе.

– Только попробуй, – прошипел на это Ир. И я счел за лучшее не развивать тему.

Мы спустились в обеденные зал, когда за столом уже сидели все колокольчики, Витаус во главе, и Изя по правую руку от него. Очень мило. Не было только Финика, который обычно сидел слева от хозяина замка. Пока спускались по винтовой лестнице и пересекали замковый двор, в голове роилось великое множество всяких мыслей. Но ничего по-настоящему дельного на ум так и не пришло. Поэтому я решил, как всегда, действовать по наитию. А оно, наитие, или, как я его называю, чутье, подсказывало мне, что за стол пока лучше даже не садиться. Хоть и говорят, что в ногах правды нет, но это явно не мой случай.