Числа. Трилогия (сборник) - Уорд Рейчел

После двух лет пеших странствий движение на такой скорости — это, конечно, кайф. Если бы я так не беспокоился за Мию и Сару, то был бы в восторге. С сиденья мотоцикла мир смотрится

совсем по-другому. Подробности отступают, края расплываются, зато как обостряются чувства. В лицо дует ветер, в нос врываются запахи, а вибрация двигателя отзывается в руках и ногах.

Еще один поворот ручки газа, и наконец мне удается разглядеть едущий впереди мотоцикл.

«Да, я догоняю их».

Шум мотоцикла Савла делается громче. Оборачиваюсь посмотреть, как он близко, и мотоцикл начинает ходить подо мной ходуном, виляя туда-сюда. Черт! Склоняюсь влево, и он выравнивается. Вдруг меня снова кренит, и теперь я рискую опрокинуться на другой бок. Воюю с мотоциклом, пока не нахожу спасительное равновесие.

Савл в нескольких метрах позади меня.

Мысли возвращаются к тому моменту, когда он пристрелил своего покалеченного помощника.

Бум, бум, бум.

Именно так. Я много чего повидал, особенно во время Хаоса, когда казалось, что все привычные нормы поведения остались в прошлом и люди думают лишь о себе. Я видел драки. Я видел, как люди бросаются друг на друга с ножами. Но я ни разу не видел настолько хладнокровного убийства. Он как будто усыплял животное. А потом перевел револьвер на Дэниэла и…

Впрочем, судя по числу, Дэн умрет в 2066 году. Он выживет, если только число не изменится. Если, если, если…

Теперь я думаю о числе Савла, о том, как оно то расплывается, то делается четче. Точно как число Мин.

«Точно как число Мии. Точно как число Мии».

Эта мысль крутится в голове. Раз за разом, раз за разом.

Савл едет вровень со мной. Сара подалась вперед и обхватила его за пояс. Лицо у нее белое как бумага, она сжала зубы так крепко, что челюсть почти проступает сквозь кожу. Я не знаю, сколько еще она сможет выдержать.

Савл отрывает руку от руля и насмешливо машет мне. Наши глаза встречаются, и его мерцающее число вновь вспыхивает в моей голове.

«Точно как число Мии».

Я отвожу глаза, но слишком поздно: поперек дороги зияет трещина, и переднее колесо попадает прямо в нее, а затем выворачивается. Руль выбивает у меня из рук, и я лечу вверх тормашками. Последнее, что я слышу, — отчаянный крик Сары.

Сара

С самого начала было видно, что Адам не справляется с мотоциклом. Выглядывая из-за плеча Савла, я наблюдала за тем, как он бьется с ним, пытаясь удержать равновесие. В эти минуты я поняла, что такое «ходячий несчастный случай». Точнее, едущий. Казалось, Адам только и ждет удобного момента, чтобы навернуться. И дождался.

Его тело бессильно против законов физики. Скорости, сопротивления, инерции…

Он приземляется в шести-семи метрах от мотоцикла, шлепается на спину, долю секунды спустя о землю с силой ударяются его руки и ноги. Обломки мотоцикла градом осыпаются вокруг него. А дальше — ничего. Ни движения, ни шума,

кроме разве что рокота нашего мотора и моих воплей.

Савл тормозит так резко, что я врезаюсь ему в спину.

— Слезай, — говорит он, но я оказываюсь рядом с Адамом и баюкаю его лицо в своих ладонях даже раньше, чем Савл успевает полностью остановить мотоцикл.

— Адам! Адам, ты меня слышишь?

Его глаза закрыты. Он в отключке.

— Пусти, — говорит Савл. — Подвинься! — Он грубо отталкивает меня и кладет пальцы Адаму на шею. — Пульс есть. — Он водит рукой перед носом Адама. — И он дышит.

В его голосе звучит такое облегчение, что даже странно.

Из внутреннего кармана куртки он вынимает телефон. Два года не видела телефонов.

— Падение с мотоцикла, — кричит он. — Мы на А46, к северу от перекрестка М4. Запустите беспилотник и запеленгуйте меня. Немедленно высылайте сюда скорую.

Он заканчивает разговор и вновь поворачивается к Адаму.

— Санитары будут здесь через двадцать минут, — говорит он, ни к кому не обращаясь. Как будто меня тут нет. — Осмотрят шею и спину. Проверят работу мозга.

Шея, спина, работа мозга. Боже мой, дело плохо. Очень, очень плохо.

Двадцать минут.

Каждая секунда тянется, точно час.

Я вглядываюсь в лицо Адама, гипнотизирую взглядом его пальцы, ноги, выискивая малейшее движение, малейший признак жизни. Ничего. С виду похоже, что он просто спит, но я-то знаю, что во сне он обычно так же беспокоен, как и наяву: дергает ногами, беспрерывно бормочет, крутится с боку на бок.

Сейчас же он абсолютно неподвижен.

Савл шагает туда-сюда, присматриваясь к дороге, но я не в силах отойти от Адама.

Машина скорой помощи — полноприводной автомобиль — не оповещает о своем прибытии сиреной. Да и зачем? После Хаоса машины исчезли с дорог. Из скорой выскакивают четыре человека. Засыпают Савла вопросами — что, когда, как — и одновременно готовят Адама к перевозке.

— Он?.. — не могу выговорить. — Он будет?..

Никто меня не слышит. Они вытолкнули меня за круг, и мне остается только заглядывать внутрь через их плечи. Они надевают ему фиксатор для шеи, затем аккуратно опускают на носилки.

— Можно мне поехать с вами в машине? Пожалуйста!

Опять молчание.

— Садись на мотоцикл, — отрывисто говорит Савл. Он впервые заговорил со мной с момента аварии. — Мы доберемся туда раньше них.

Мотоцикл. Даже представить страшно. Ноги ноют, а грудь саднит в том месте, которым я ударилась о зеркало другого мотоцикла.

— Пожалуйста, — умоляю я.

Он почти не смотрит на меня.

— Или ты садишься на мотоцикл, или я оставляю тебя здесь. Мне до тебя нет дела, я прихватил тебя только затем, чтобы поехал Адам. Не исключено, что ты еще можешь оказаться нам полезной, но я в этом сильно сомневаюсь.

В этот момент я понимаю, что ничего не значу для этого человека. Совершенно ничего. Он без раздумий оставил бы меня на обочине дороги, в самой глухомани, зная, что моего парня сейчас везут на скорой, что моя дочь похищена, а мне вот-вот рожать.

Я чувствую себя абсолютно беспомощной. Окружающий мир стремительно выходит из-под контроля, и я ничего не могу с этим поделать.

Сажусь на мотоцикл.

Мы выезжаем раньше скорой, пересекаем мост через автостраду. Три года назад здесь была бы многокилометровая пробка. Сегодня — лишь ряд палаток вдоль обочины по одной стороне и двое конных всадников по другой. Дорога бежит между мягко катящимися полями. Мы проезжаем мимо указателей на Чиппенхэм, Корсхэм и Бат, и я уже начинаю гадать, куда именно мы направляемся, когда Савл вдруг сбрасывает скорость.

Ничего не понимаю. Вокруг ни души, впереди дорожка, ведущая к унылого вида холму. Значит, либо вверх, либо в объезд, думаю я. Ничего подобного. Несемся прямо на холм. Когда мы приближаемся, я вижу, что в холме вырублен проход и его закрывает большая железная дверь. По бокам от нее стоят двое мужчин в форме, вооруженные такими же винтовками, что и Савл и его спутники.

Бункер.

Возле двери мы останавливаемся. Охранники отдают честь, один из них отодвигает засов, а потом открывает дверь.

Я не хочу быть заживо похороненной в этом месте, где нет ни света, ни свежего воздуха. Я там не выживу.

— Мия здесь? — обращаюсь я к спине Савла.

Он молча заглушает мотор и слезает.

— Слезай, — приказывает он.

Я не двигаюсь. Я не хочу идти в холм.

— Я теряю терпение, Сара, — говорит Савл и, не давая мне опомниться, хватает меня, снимает с мотоцикла и ставит на землю. Меня шатает.

— Подождите минуту, пожалуйста, — прошу. — Мне нужно чуть-чуть размять ноги…

— Внутри разомнешь, — грубо отвечает он.

Смотрю на вход и вижу квадрат света, яркий пустой коридор метров двадцать длиной, и вот тут начинаю паниковать всерьез. Дыхание застряло в горле, по всему телу бегут мурашки, волосы буквально шевелятся от ужаса.

«Если я войду, то никогда не выйду».

— Мия здесь? — повторяю вопрос.

Савл тянет с ответом, точно раздумывая, стоит ли вообще открывать лишний раз рот.