"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

Северянин, это точно. Молод, хорош собой, на породистом коне и одежда богатая. Приезжал вечером, уезжал утром, оставлял богатые подарки, которые всю семью вытащили из нужды, а потом, когда у юной Дирре Снольф начал расти живот, пропал. Дирре молчала о нем, как деревянная кукла, и к младенцу, родив, подходила только по настоянию матери, чтобы покормить. Соседи злорадно жалели, а когда выпытать, кто же обрюхатил и бросил «бедную девочку», не смогли, начали поливать грязью.

И как дальше сложилось бы — неизвестно, только через два месяца в деревне объявился Рольф Эйнарсон, немолодой уже воин из дружины того самого тана, к сыну которого через пятнадцать лет подастся его приемный сын. Соседям он быстро заткнул рты, взяв Дирре в жены без всякого приданого и заявив, что ее ребенок — его ребенок. Волки, мол, волчью кровь чуют и мнения дворовых шавок не спрашивают.

И если б через десять лет он не погиб на охоте, в голодный год добывая матерого медведя, жизнь Эйнара, названного в честь деда, как и положено старшему сыну, пошла бы совсем иначе. Но уж как пошла… Приемного отца Эйнар всю жизнь в мыслях звал родным, мать тоже простил, но за спиной слышал дразнилки сверстников про блохастый хвост и подзаборного ублюдка. В Волчьей Сотне он долго боялся, что все выплывет и от звания ублюдка он не отмоется уже никогда. Потом понял, что здесь и вправду важнее кровь, так что в их глазах стыдиться ему следует скорее невийской своей половины, чем вольфгардской, какой бы она ни была. А в Дорвенанте о его происхождении вовсе никто не знал.

Но Эйнар на всю жизнь запомнил свой дикий страх, когда Мари мяла передник, признаваясь, что беременна. Страх, что ее не отдадут ему в жены и их ребенок хоть раз в жизни услышит, что он ублюдок, испортивший жизнь матери.

И на новую жену, если уж совсем откровенно, он сорвался, на мгновение увидев в ней свою мать, только не несчастную девчонку с исковерканной судьбой, а расчетливую тварь, сознательно обманывающую его в том, что каждый мужчина должен решить для себя честно и по доброй воле. Видит Пресветлый, он не побоялся бы взять чужого ребенка, дав ему имя и всю любовь, которую задолжал своему отцу Рольфу. Но принять это решение он должен был сам!

— А знаете, капитан, мы, пожалуй, уедем завтра, — сказал ярл, застегивая поданный ему плащ. — Кони отдохнули и перекованы, зачем тянуть? Ваше гостеприимство выше всех похвал, но я бы хотел как можно быстрее увидеть его величество Криспина.

— Как пожелаете, — кивнул Эйнар с огромным облегчением.

Остаток дня прошел спокойнее некуда. Так бывает перед бурей, но Эйнар, державшийся настороже, тихо молился Пресветлому, и, может, его молитвы были впервые услышаны. К обеду накрыли богатый стол, и гости хвалили кухарку, а ярл передал ей три золотые монеты, и еще по одной получили Нэнси и Селина, прислуживавшие за столом. Леди вышла к обеду снова тщательно причесанная, в том же синем с золотом платье и нарядных туфельках.

Но у Эйнара стояло перед глазами ее испуганное лицо и наспех собранные короткие волосы. А еще — каблуки армейских сапог, выглядывающие из-под подола. Неужели выскочила во двор, переживая за жизнь посла? А другой причины бояться у нее вроде и не было.

Вечер тоже прошел спокойно. Узнав, что гости завтра уезжают, Молли снова расстаралась. После обычных блюд на столе появились сладости и шамьет, которому, как чудотворному зелью, обрадовался Дагмар Черный Снег, да и остальные воздали должное. Леди к ужину не вышла, отговорившись легким нездоровьем, и Эйнар был откровенно рад, что у нее не будет еще одного случая сцепиться языками с Тинлейвсоном. Гости, посидев, разошлись по комнатам, и все было хорошо…

Пока Эйнар, поднявшись наверх, не увидел в конце коридора Нэнси, стучащую в дверь ярла.

Отступив в тень, он дождался, пока Рагнарсон, отстранив выглянувшего первым оруженосца, выслушает тихо говорящую девчонку и, кивнув, пойдет за ней на клятый северный балкон.

Осторожно выбирая доски, которые точно не скрипнут, Эйнар пошел следом. Когда светлое платье Нэнси и черный плащ ярла, мелькнув под последней лампой, скрылись во тьме балкона, он, поколебавшись, толкнул дверь той самой незакрытой комнаты и скользнул внутрь. Встал у окна, как раз оказавшегося рядом с балконом, открыл створку рамы до конца и ничуть не удивился, услышав:

— Благодарю, что пришли, ваша светлость.

Странным было только то, что его жена-дорвенантка говорила на старом вольфарделе, который и в Вольфгарде-то знали далеко не все. Эйнар когда-то выучил его из чистого упрямства, когда сотник сказал, что невийцу «ярлову речь» никогда не освоить.

— Разве может мужчина не прийти, когда зовет женщина? — улыбнулся, судя по голосу, ярл, и Эйнар вцепился в подоконник так, что пальцам стало больно.

Да нет же, бред какой… Но зачем?

— Перестаньте, прошу, — без всякой игривости отозвалась леди. — У меня к вам слишком серьезный разговор.

— Ах, вот как… А ваша служанка?

— Останется здесь. Вряд ли она знает старый вольфардель, а я, позвольте напомнить, замужняя женщина.

— Я помню, — очень мягким и низким голосом отозвался Рагнарсон. — Так о чем же вы хотели поговорить?

— О долге, разумеется, — сказала леди. — И о том, что я попрошу в его уплату.

На балконе стало тихо. Эйнар тоже замер, молясь, чтобы ветер не переменился. Ну, или чтобы ярлу отбило волчий нюх женскими притираниями.

— И что же вы хотите, моя госпожа? — прозвучало наконец с неподдельным интересом.

— Имя. Всего лишь имя того мага, который должен был сдать вам Руденхольм.

Эйнар затаил дыхание, не зная, радоваться верности жены или ужасаться тому, что она вот-вот утонет в какой-то шпионской грязи, которая еще ни для кого и никогда ничем хорошим не закончилась.

— А вы уверены, что такой был? — после очередного молчания спросил ярл.

— Я же попросила: перестаньте, — с явной неприязнью сказала леди. — Не играйте со мной, ваша светлость. Я знаю, что он был. И уж один из трех главнокомандующих тоже должен это знать. В ночь, когда все было готово к пуску воды, в Руденхольм пришел ваш человек. Дорвенантец. Маг. Мне плевать, почему он предал, но, если бы у него все получилось, вы бы прорвались в Руденхольм и дошли до Дорвенны. Мне нужно его имя. За остальное, что узнала, я и так отдала всё, что могла.

— Вот как… — тихо сказал ярл. — Но вы ведь понимаете, моя госпожа, что это не только моя тайна? И если станет известно, что я отдал ее вам…

— Понимаю.

Ветер стал сильнее. Эйнару стоило бы отодвинуться в комнату, но он боялся пропустить хоть одно слово, еле дыша.

— Хорошо, — просто сказал ярл. — Я расскажу вам все, что знаю, если и вы расскажете мне, что случилось в Руденхольме. История за историю, справедливо? Потому что я, думается, рискую больше.

— Клянетесь? — уточнила леди, и Эйнар услышал в ее голосе едва сдерживаемое нетерпение. — Все, что знаете?

— Клянусь, — серьезно сказал Рагнарсон. — Предком-покровителем и милостью Волчицы. А вы? Силой, полагаю?

— Силой? Это будет… не совсем честно, — помолчав, ответила леди. — Клянусь своим домом и милостью богов к нему.

— Ах, вот как… — опять протянул ярл. — То-то Дагмар и Ольвар удивились, что… Да, я понял. Сочувствую.

— К Барготу ваше сочувствие, — прошипела леди. — Говорите!

— Это был весьма глупый план, — снова помолчав, неторопливо сказал Рагнарсон. — Глупый и подлый. Зато простой. И ничего другого у нас не осталось. Можете не верить, но я с самого начала был против войны с Дорвенантом. Нельзя воевать с соседями, с которыми гораздо выгоднее дружить. Но кое-кому очень хотелось добычи и славы. Утбурдово дерьмо… Простите. Вы же знаете, что в мирное время у нас правит Совет Великих Матерей? Но был поднят стяг Оскаленного Волка, и власть перешла к мужчинам. Трем ярлам, выбранным на совете кланов. Не знаю, чего в этом обычае больше, глупости или мудрости? Неважно. В конце концов все пошло испуганному медведю под хвост, когда один из троих был похищен. Да-да, вашими людьми. Вы не знали?