Ересь Хоруса: Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Легион Лоргара собрался почти в полном составе. Достаточно кораблей, чтобы установить блокаду вокруг возлюбленного царства Ультрамаринов и выжечь дотла поверхность каждого из миров. Достаточно воинов, чтобы поставить Ультрамаринов на колени. Исстваан был вписан в историю мечом предателя. Вскоре и здесь произойдет битва, которая займет место в имперских архивах рядом с ним.

Калт.

Аргел Тал теперь предпочитал одиночество. У него не хватало терпения выслушивать хвалебные крики, издаваемые братьями в его присутствии. Ему были не нужны ни их почести, ни преклонение.

Он отдалился от собственного легиона и остался в компании сожалений, накопившихся за более чем полвека измены.

На коленях у него лежал золотой клинок великолепной работы, созданный и покрытый гравировкой для мастера меча, генетически настроенный только на руку человека, которому он предназначался. Это оружие принадлежало тому, кого он называл своим братом. Оно было взято с тела Аквилона в лучах незабываемого рассвета.

В руке Аргел Тал держал информационный планшет небольшого размера, подходивший только для пальцев смертных. Курсор мерцал в центре экрана в ожидании слов, которые уже никогда не введут. Текст завершался незаконченным предложением. Аргел Тал уже не помнил, сколько раз он его перечитывал, каждый раз надеясь разгадать смысл слов, не попавших на страницу.

Корабль, дрожа, плыл сквозь преисподнюю человеческих мифов. Скоро они доберутся до Калта.

Аквилон. Ксафен. Его братья погибли.

Аргел Тал отложил меч и оставил инфопланшет на скромном столике рядом с постелью. Он поднялся на ноги, понимая, что его уединению скоро придет конец. Его призывал легион. Легион в нем нуждался. Примарх лично спрашивал его, не возглавит ли он штурм Калта.

Он повинуется, даже оставшись в одиночестве.

Мои братья мертвы.

Нет, произносит голос внутри него. Я твой брат.

Аарон Дембски-Боуден

Аврелиан

Предисловие

— Персонажи ~

Примархи

ЛОРГАР АВРЕЛИАН — примарх Несущих Слово

ФУЛГРИМ — примарх Детей Императора

АНГРОН — примарх Пожирателей Миров

ХОРУС ЛУПЕРКАЛЬ — примарх Сынов Хоруса

ПЕРТУРАБО — примарх Железных Воинов

АЛЬФАРИЙ ОМЕГОН — примарх Альфа Легиона

МАГНУС КРАСНЫЙ — примарх Тысячи Сынов

КОНРАД КЁРЗ — примарх Повелителей Ночи

МОРТАРИОН — примарх Гвардии Смерти

Легион Несущих Слово

АРГЕЛ ТАЛ — повелитель Гал Ворбак

КОР ФАЭРОН — капитан, Первая рота

Легион Детей Императора

ДАМАРАС АКСАЛИАН — капитан, Двадцать Девятая рота

Обитатели Великого Ока

ИНГЕФЕЛЬ ВОЗНЕСШИЙСЯ — проводник Изначальной Истины

АН`ГГРАТ НЕУДЕРЖИМЫЙ — Страж Трона Черепов

КАЙРОС СУДЬБОПЛЕТ — Оракул Тзинча

«Невозможно долго скрывать три вещи: солнце, луну и истину»

«Я сожалею всеми фибрами своей души, что не убил его, когда у меня была такая возможность. Тот миг недоверия и скорби, секундное колебание из-за ужаса перед братоубийством — все это обошлось нам неизмеримо дорого. Легионы следуют в ересь за Хорусом, однако та раковая опухоль, что гнездится в сердце Воителя — это Лоргар.»

«Единственное, чего я всегда желал — это истина. Помните эти слова, читая дальнейшее. Я никогда не задавался целью повергнуть царство лжи моего отца из чувства неуместной гордыни. Я не хотел проливать кровь нашего рода, очистив половину галактики от людей во время этого ожесточенного крестового похода. Никогда не стремился ко всему этому, хоть мне и ведомы причины, по которым это необходимо сделать.

Но я всегда желал лишь истины»

Пролог

Вестник Единого Бога

Колхида

Много лет назад

Первосвященник наблюдал из окна собора, как внизу пылает его город.

— Мы должны что-то делать.

Голос басовито гремел, однако к нему примешивалась мягкость, сглаживавшая слова и делавшая их практически нежными. Этот голос был создан, чтобы убеждать, вопрошать и заверять, а не кричать и пускать пену от ярости.

Первосвященник отвернулся от окна.

— Отец? Когда погаснет огонь?

Кор Фаэрон прошелся по комнате, к его морщинистому лицу прочно пристало хмурое выражение, словно шрам на старой коже. Он углубился в лежавшие на центральном столе свитки, тонкие губы шевелились, пока он поочередно читал все.

— Отец? Мы не можем оставаться тут, пока город в огне. Нужно помочь людям.

— Ты молчал с тех пор, как мы захватили Собор Просвещения, — на кратчайший миг поднял глаза пожилой человек. — И после победы в войне твои первые слова — это вопрос, когда же потушат пламя? Мальчик мой, ты только что завоевал мир. Есть куда более важные вещи, которыми тебе стоит озаботиться.

Первосвященник был молод и наделен красотой, которая выходила за рамки человеческих представлений. На бронзовой коже блестели вытатуированные золотыми чернилами крохотные надписи. В темных глазах не было холодности, и он мог не улыбаться целыми днями, не выглядя при этом мрачным.

Он снова повернулся к окну. В своем разуме он всегда представлял окончание крестового похода в этом самом месте, заполняющие проспекты Города Серых Цветов ликующие толпы и возносящиеся к небесам радостные молитвы, от которых содрогаются тонкие башни бывших правителей.

Реальность не вполне соответствовала этому. Улицы и впрямь были заполнены людьми, но это были мятежники, мародеры и сражающиеся друг с другом банды воинов в рясах — последние уцелевшие защитники Завета до последнего дрались с нахлынувшими захватчиками.

— Большая часть города все еще в огне, — произнес первосвященник. — Мы должны что-то делать.

Кор Фаэрон бормотал под нос, читая изодранные куски пергамента.

— Отец? — первосвященник снова обернулся, дожидаясь, пока старый жрец отложит очередной свиток.

— Гм? В чем дело, мальчик?

— Полгорода еще пылает. Мы должны что-то делать.

Кор Фаэрон улыбнулся, выражение его лица было уродливым, однако не лишенным доброты.

— Тебе нужно готовиться к коронации, Лоргар. Завет пал, а Старые Пути будут отброшены как богохульство против Единого Бога. Ты уже не просто Первосвященник Верных Богу, а первосвященник всей Колхиды. Я дал тебе целый мир.

Золотая фигура вновь повернулась к окну, прищурив глаза. В голосе Лоргара появилось что-то жесткое и холодное, предзнаменование всего того, чему суждено было произойти в грядущие столетия.

— Я не хочу править, — произнес он.

— Это пройдет, сын мой. Пройдет, как только ты увидишь, что вокруг нет никого, кто бы подходил на эту роль лучше тебя. В миг осознания это станет твоей самоотверженной потребностью. Так всегда бывает с теми, кто наделен властью. Путь ко всякому трону вымощен благими намерениями.

Лоргар покачал головой

— Мне нужно лишь чтобы наши люди узрели истину.

— Истина — это власть, — старый жрец вернулся к свиткам. — Невежественных и слабых нужно тащить к свету, какова бы ни была цена. Неважно, сколько из них будет плакать и истекать кровью по пути.

Лоргар наблюдал, как горит его новый город, как на улицах внизу его последователи истребляют последних святотатцев — сторонников Старых Путей.

— Я знаю, что уже много раз задавал этот вопрос, — тихо произнес он, — но неужели все это не заставляет тебя задуматься, даже по завершении крестового похода? Когда-то ты верил в то же, что и они.

— А я все еще и верю в то же, что и они, — уверенно улыбнулся Кор Фаэрон. — Но я также верю в то же, что и ты. Я храню старую веру в существование многих богов, Лоргар. Твой Бог всего лишь самый могущественный из них.

— Он скоро придет к нам, — первосвященник взглянул на темнеющее небо. Колхида была миром, страдающим от жажды, и облака редко посещали ее небеса. — Возможно, через год, но не позже. Я видел это во снах. В тот день его корабль спустится через бурю.

Кор Фаэрон приблизился и положил руку на предплечье высокого человека.

— Когда твой Бог придет, мы узнаем, прав ли я был, поверив тебе.

Лоргар продолжал смотреть на синее небо, глядя, как его затягивает поднимающийся от пылающего города дым. Слова учителя вызвали у него улыбку.

— Верь, отец.

Кор Фаэрон улыбнулся.

— Я всегда верил, сын мой. Ты когда-нибудь видел во сне, как зовут это божество? Довольно скоро массы зададут этот вопрос. Я могу лишь гадать, что ты тогда им скажешь.