Ересь Хоруса: Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

У основания трапа его ожидало несколько человек. Ситран безмолвно склонил голову. Калхин и Ниралл тоже не отдавали честь — не в привычках Кустодес было выказывать почтение кому-либо, кроме Императора, возлюбленного всеми. Трое воинов свободно держали свои алебарды, но их позы выдавали некоторое замешательство. Даже золотые доспехи, казалось, не могли скрыть, как красноречиво напряжены их мускулы.

Внимание Аквилона привлекли двое других встречавших. Первым был Картик, отвесивший глубокий поклон. Старик вспотел, несмотря на холод в ангаре, и его сердце билось быстро и неровно. Второй был ему незнаком. Смуглый, с острым взглядом, совершенно не испытывающий страха перед происходящим. Храбрый парень. Или дерзкий.

— Странная встреча, — негромко произнес «Оккули Император».

Он еще не разгневался, по крайней мере пока, но его терпение испытывалось уже несколько часов. Потеря связи с флотилией Несущих Слово привела его в замешательство, а теперь еще и этот необычный прием. Что-то не так, и он понял это сразу, как только увидел поджидавших его внизу братьев.

— Ваши корабли тоже «задержались», — высказал свою догадку Аквилон. — Вас не допустили до места сражения.

Все три воина кивнули.

— Я прибыл первым, — сказал Ниралл. — Не больше десяти минут назад. Вокруг флотилии царит сущий кошмар, ауспик, не переставая, звенел от обломков кораблей в верхних слоях атмосферы. Они еще не одно десятилетие будут падать на поверхность Исстваана Пять.

— Я видел то же самое, — подтвердил Аквилон. — Нет никаких признаков кораблей с символами изменников, но легионы лоялистов понесли ужасающие потери. Характер разрушений не позволяет провести точные подсчеты. Похоже, что два легиона уничтожены полностью. Еще два, которые должны были здесь находиться, и вовсе не появились.

— Я не смог связаться с Аргел Талом, — сказал Калхин. — И ни с кем другим на поверхности.

Аквилон сверху вниз взглянул на двух смертных:

— Объясните их присутствие.

Ситран вышел вперед и протянул Аквилону громоздкий пиктер в пластиковом корпусе. Ясно было, что аппарат стоил немалых денег. Аквилон принял его, но даже не взглянул на экран.

— Ты имажист? — спросил он смертного.

— Исхак Кадин, — ответил тот. — Да, я имажист. Надо активировать…

— Я знаю, как это работает, Исхак Кадин.

Аквилон нажал кнопку активации на рукоятке, и маленький экран ожил.

Некоторое время он обдумывал увиденное. В процессе обучения и тренировок на службе Императору он многое узнал о способностях человека и возможностях технологий, применяемых к живым существам. Он никогда не видел ничего подобного раньше, но сразу понял, что это может быть.

«Оккули Император» вернул пиктер имажисту, и тот невнятно пробормотал слова благодарности.

— Я полагаю, ты обнаружил это на палубе, где находится святилище? — спросил Аквилон.

— На монастырской палубе? Да.

— Понятно. — Затем с беспредельным достоинством он поднял руку и обнажил оружие. — Братья! — воскликнул он. — Нас предали.

— Меня не радует перспектива сражаться против всего экипажа, даже в отсутствие легиона на борту. Что ты предлагаешь? — спросил Калхин.

— Сначала надо выяснить, как глубоко пустила корни измена. Я должен своими глазами увидеть это безумие и вырвать правду из уст тех, кто хранит тайну. Прежде чем хотя бы пытаться вырезать эту опухоль, мы должны обеспечить доступ к Терре и передать все детали Императору.

— Возлюбленному всеми, — в один голос добавили Калхин и Ниралл, а Ситран ударил костяшками пальцев по нагруднику напротив сердца.

Аналогичный возглас Исхака прозвучал после нескольких секунд замешательства, но на имажиста уже никто не обращал внимания.

— Нам предстоит большая работа, — проворчал Калхин.

— Кого будем допрашивать? — спросил Ниралл. В его голосе не было и тени сомнений: он спрашивал не потому, что не имел представления об ответе, а из-за множества имеющихся возможностей, выбирать из которых надлежало Аквилону. — Командующего флотилией? Генерала?

— На корабле есть одна особа, которая вот уже в течение полувека выслушивает все тайны и секреты Несущих Слово. И эту драгоценную личность мы найдем неподалеку от того места, где обнаружено свидетельство измены. За мной.

— К-как же ты собираешься попасть на монастырскую палубу?

Картик, о котором Кустодес уже забыли, сразу начал отставать.

— Мы убьем каждого, кто встанет на пути, — озвучил Ниралл очевидный ответ. — А ты, старик, возвращайся в свою комнату. Рядом с нами будет небезопасно.

Кустодес, обнажив клинки, устремились вперед. Аквилон позволил себе проявить эмоции, слегка скривив губы.

— Кирена, — прошипел он. — Их Блаженная Леди.

Глава 29

КИРЕНА

НЕЛЮДИ

ВЫПОЛНЕНЫЙ ОБЕТ

Она подняла голову, услышав звон клинков у ее двери, хотя, разумеется, ничего не увидела. От гремящей двери на нее волнами накатывался нагретый воздух. Значит, силовое оружие. Они пробивают проход силовым оружием.

Кирена торопливо печатала, и ее пальцы лихорадочно плясали над клавиатурой, но работа оборвалась на середине фразы. Дверь с грохотом рухнула на пол, и комната наполнилась гулом активированной силовой брони. Гудели сочленения. Жужжали связки псевдомышц.

— Аквилон. Я знала, что ты при…

— Замолкни, вероломная шлюха. Несущих Слово здесь нет, и тебе придется отвечать перед представителем власти Императора. Прикажи своим служанкам покинуть комнату, иначе им тоже достанется.

Кирена наклонила голову. Две пожилые женщины почти бегом бросились прочь.

— Брат, — произнес Калхин, поворачиваясь к открытой двери, ведущей во вторую комнату.

Оттуда появилась еще одна фигура, безусловно прятавшаяся до сих пор.

— Несущие Слово, — послышался голос, — ушли не все.

— Тебе здесь нечего делать, техноадепт, — сказал Аквилон, указав на выход кончиком клинка.

— Верно. — Кси-Ню-73 с определенным усилием надавил на кнопку в контрольной панели, зажатой в левой руке, и за его спиной возникла еще одна фигура, состоявшая из механических приводов и пластин брони. Машина заняла собой весь проем и угрожающе заворчала. Кси-Ню наконец решился закончить фразу: — Мне здесь нечего делать, а ему — есть.

Тяжелые болтерные орудия, заменившие руки робота, были уже заряжены и активированы: они оставались в таком режиме долгие часы, готовые к любым осложнениям. Кирена соскользнула с кровати, пытаясь оказаться как можно дальше от Аквилона.

— За легион.

Звуки напоминали падение стальных брусьев на камни.

Инкарнадин обрушил на Кустодес сокрушительный шквал огня, но к тому моменту они уже пришли в движение и раскрутили алебарды.

Аргел Тал стремительно взбежал по трапу десантного корабля и, грохоча подошвами, проскочил в пассажирский отсек. Он последним взошел на борт. Вокс, словно улей, гудел от голосов торопивших его Гал Ворбак. Остальные «Громовые ястребы», гордо несущие серый цвет легиона, уже поднимались в воздух.

— Взлетаем, — приказал он по воксу пилоту, не стыдясь панических ноток в голосе. — Возвращаемся на корабль.

«Восходящее солнце» вздрогнуло, и когти оторвались от опаленной земли.

Аргел Тал переключился на другой канал:

— Джесметин. Генерал, ты слышишь?

Шум помех.

— Аррик, ответь мне.

— Мой лорд! — задыхаясь, откликнулся генерал. — Мой лорд, они прорвались!

— Мы только что получили предупреждение. Расскажи подробно, что произошло.

— Они приземлились. Кустодес вышли на палубу. А потом что-то привело их в ярость. Вероятно, они все узнали, хотя я представить не могу откуда. Все эухарские подразделения в том секторе либо не отвечают, либо уже истреблены. Один из них — один — удерживает коридор к комнатам Кирены. Кровь богов, Аргел Тал… он выстроил баррикаду из трупов моих людей. И с каждым наступлением погибших все больше. Мы не можем справиться с одним из них, не говоря уж обо всех четверых.

Палуба десантного катера дернулась под ногами Несущего Слово.

— Мы включили главный двигатель и вышли на курс. А что с Кси-Ню-73?

Вокс доносил до него треск лазерных разрядов. В безнадежный бой вступали все новые силы эухарцев.

— От него ни слова, — ответил престарелый генерал. — Ни единого слова. Проклятие, где же вы?

— Уже в пути. Раум?

Слаб. Связь была ненадежной и действовала замедленно. Сплю.

Десантный катер изрыгнул струи дыма и взял курс наверх, оставляя под собой поле сражения.

Ситран сражался так, как сражался всегда: в совершенном одиночестве и молчании. Каждое движение соответствовало самым высоким требованиям: каждый поворот рукоятки алебарды поднимал клинок ровно настолько, чтобы отразить лазерный разряд, или опускал, чтобы рассечь плоть. Каждый поворот и наклон выполнялся достаточно энергично, чтобы избежать поражения, но не угрожал потерей равновесия и не требовал смены позиции. Его ноги замирали на месте ровно настолько, чтобы убить ближайшего противника, а затем снова двигались в непрерывном танце.