Скажи миру – «нет!» - Олег Верещагин

– Кто такой? – толкнул я англичанина в бок локтем.

– Не знаю, швед он или норвежец. – Лаури вздохнул. – Свен с ним был хорошо знаком – еще по той Земле… вон, кое-кто из наших его тоже хорошо знает… У него гнездо где-то на югославском берегу. Грабят. – Лаури далеко сплюнул попавшееся семечко. – Урса бьют лихо, но грабят всех.

– Ясно… Послушай, Жоэ, – я повернулся к португальцу, который аккуратно резал копченое мясо, – на острове есть урса?

– Приплывают, – пожал Жоэ плечами. – Из Африки, высаживаются на южном побережье, но нечасто… Иногда приходят, я отбиваюсь.

– О, а мне говорили, тут опасно… – протянул я.

Жоэ поднял на меня глаза. Поднял еще и бровь. Вздохнул.

– Да-а… Ты что, собираешься идти в глубь острова?

Я кивнул.

– Не надо, – посоветовал Жоэ. – Я посылаю людей в глубь острова очень часто. Просто из любопытства. Я любопытный, иначе не сидел бы здесь… Но дальше горы Ида они не заходят.

– Почему такая таинственность? – удивился я.

– Да-а… – снова протянул Жоэ, разделяя на два и без того небольшой кусочек мяса. – Когда я тут только обосновался, у меня пропала охотничья партия, четыре человека. Я думал – урса. Но за последние три года пропали три отряда. Последний – осенью, Сережки Климова, я его до этого не видел, но парень решительный. Хотел «посмотреть, что там». И пропал… До этого был Дэннис Лиан…

– Это американец, здорово прибабахнутый, – вспомнил Лаури, – мотался по миру годами… Джек, – повысил он голос, – помнишь Дэнниса?

– Лиана? – откликнулся Джек и кивнул.

– Так вот. – Жоэ вздохнул. – Тоже не вернулся… А с ним шли больше тридцати человек, и были это не новички… Ну вот. А сюда мы пришли вместе с Йожо Гарбо…

– Йожо? – переспросил я. – У него есть сестра Юлия, да?

– Была, – уточнил Жоэ. – Я остался на побережье, а он ушел на юг. И все…

– Говорят, он попал в рабство, – сказал я. – Его сестра просила меня что-нибудь узнать о нем.

– В рабство? – Жоэ задумался. – Конечно… все может быть, но… – Он помолчал и тряхнул головой: – Нет, не может быть. Он был не такой – скорее всего, лежит где-нибудь в горах возле Иды.

– В плен попадают по-разному, – возразил Лаури. Жоэ не стал возражать, но, как видно, остался при своем мнении.

– Ты думаешь, это урса виноваты? – уточнил я.

Португалец покачал головой:

– Я не знаю. Не думаю, что это так. Они же не могут появиться из воздуха… а чтобы все трое были настолько беспечны – ни разведки, ни часовых… Нет, не думаю… Так ты все-таки пойдешь?

– Пойду, – кивнул я. – И, может быть, даже буду там зимовать.

– Ну, дело твое. – Жоэ покачал головой. – Если что – выбирайтесь сюда, отсидимся или хоть уплывем…

– Да, спасибо, – искренне поблагодарил я.

Не думай о секундах свысока.Наступит время, сам поймешь, наверное.Свистят они, как пули у виска,Мгновения, мгновения, мгновения.

У каждого мгновенья свой резон,Свои колокола, своя отметина.Мгновенья раздают – кому позор,Кому бесславье, а кому – бессмертие.

Мгновения спрессованы в года,Мгновения спрессованы в столетия,И я не понимаю иногда,Где первое мгновенье, где последнее.

Из крохотных мгновений соткан дождь.Течет с небес вода обыкновенная.И ты, порой, почти полжизни ждешь,Когда оно придет, твое мгновение.

Придет оно, большое, как глоток,Глоток воды во время зноя летнего…А в общем, надо просто помнить долг,От первого мгновенья до последнего…

И вот мы снова идем… Сквозь рощи на склонах холмов, по козьим тропкам, мимо холодных ручьев… К этому времени почти у всех были бригантины и фехтовальные перчатки, и я поругался с Саней, когда заставлял дозор идти по жаре в этой амуниции в то время, как остальные шагали, подвязав куртки к вещмешкам, босые, и даже девчонки шли почти с «голым торсом». Но в этом споре я победил.

Однако нельзя не признать, что вокруг было тихо и спокойно. Даже живности крупней оленя тут не имелось, а море, блестевшее с высот, настраивало на окончательно умиротворяющий лад.

– Как же здесь здорово. – Танюшка, взобравшись на скальный выступ, огляделась. – Курорт настоящий, правда?

Я встал рядом с ней, обняв ее за плечи. Кожа у девчонки была горячая и гладкая, как атлас.

– Красиво, – согласился, бросая взгляд на гору Ида, возвышавшуюся на юге. – А вот там будет еще красивее.

Лучше гор могут быть только горы,На которых еще не бывал! —

пропел Басс, взмахивая рукой. – Эй, вы что там засели, горные орлы?!

– Догоним! – рявкнул я через плечо. – Вот ведь неуемные, – заметил Танюшке. Она без слов потерлась щекой о мое плечо, для чего ей пришлось нагнуться – мы с ней были почти одного роста…

– Это хорошо, что неуемные, – ответила Танюшка и чихнула: – Солнышко нос щекочет, – объяснила она. Я улыбнулся и чихнул тоже, но специально. – Ну что, пойдем?

– Пошли. – Я соскочил вниз и подал ей руку.

Ширококонечный крест был вырублен в незапамятные времена прямо в скале, возвышавшейся над ущельем, в которое мы входили. За коротким проходом видна была широкая долина. Ее противоположный склон поднимался круто, а дальше уже совсем отчетливо видна была Ида.

Долина тонула в тишине и сонном зное полудня.

– Э-эй! – крикнул сверху Андрюшка Альхимович. – Смотрите, что тут!..

…Вблизи становилось ясно, что крест и в самом деле очень древний. Его полностью украшала резьба – «растительный» орнамент, как на рукоятях славянских мечей. Андрей расчистил у подножия креста плиту, точнее, обозначенный в каменной подушке прямоугольник. В нем были высечены строки церковнославянских букв.

– Елки, наши! – выдохнул Сморч. – Советские, то есть русские!

– Не просто русские. – Я, присев, поводил по ним пальцем. – Черт, я плохо это читаю…

– Я могу. – Сережка Лукьянко наклонился над моим плечом. – Это XV век.

– Йенс говорил, что самые старые могилы, которые он видел, были XVIII века, – вспомнил я.

– Я видел и XII, – сообщил Джек. – Ну так что там?

– Просьба к богу позаботиться и простить грехи. – Сергей встал. – И еще – восемь имен и прозвищ. Мальчишки 13–16 лет. И вот тут дата от сотворения мира – по-нашему 1490-й год… Имена, кстати, не все русские, вроде бы два немецких и польское есть…

– Ну ясно, – кивнул Сергей Земцов, – как обычно – интернационал! – Он отсалютовал палашом кресту, и мы повторили его жест.

Родник бил из скалы под напором, как из прорвавшейся отопительной трубы. Только тут вода была холодной – она прыгала в большое углубление, выбитое в скале напротив, а оттуда стекала вниз, превращаясь в обычный ручей. Пещеру мы отыскали метрах в сорока от источника и повыше – туда вела звериная тропка, и Олег Фирсов с Богушем долго кидали внутрь камни, поощряемые мною, Вадимом и Сергеем (мы трое хорошо помнили встречу с медведем в Карпатах). Внутри никого не оказалось.