Невеста - Карина Демина

Который Оден сделал, не представляя, что выбирает.

— Поначалу связь крепка, но со временем слабеет настолько, что пара может разлучаться… на месяц… или два… или дольше.

— И когда она разорвется совсем?

— Когда иссякнет Источник. Тогда Лоза замолчит и, возможно, проснется Железо.

И сколько ждать? Лет пять. Или десять. Пятнадцать, быть может. Никто не знает наверняка.

— Не все библиотеки были вывезены, — продолжил Король. Он смотрел не на Виттара, но на пальцы, на которых осталась книжная пыль. — Моя драгоценная сестра пыталась уничтожить отчеты о некоторых… экспериментах. И у нее отчасти получилось.

— Отчасти?

— Ты же знаешь, друг мой, что порой достаточно намека на след… а некоторые свидетели видят и понимают больше, чем от них можно ожидать.

Тончайшие полупрозрачные листы Король вытащил из-под обложки «Геральдического справочника». И на бумагах остался запах пыли, старой бумаги и хорошей кожи.

— Помнишь, ты все интересовался, откуда они берут черные алмазы…

…каменные сердца, что питали ловчие сети, и тенета вод, перекраивали мир, выстраивая вокруг городов кольца обороны, проламывать которую приходилось ценой большой крови.

Что ж, теперь Виттар получил ответ. И его тошнило от этого знания.

— Дальше читай, — мягко попросил Король. — Они проводили… опыты со стабилизированными источниками. С положительным результатом.

Оден на такое не согласится.

Никогда и ни за что.

— Вектор оттока силы уже предопределен. Важно наличие контакта.

Не согласится.

И останется на привязи, этой привязи даже не замечая.

— И не обязательно контакта физического… хотя чем ближе, тем лучше.

Лоза уйдет.

Железо проснется.

Возможно.

— Второй фактор — время… источник должен иссякнуть раньше, чем погибнет физическая его оболочка.

Одену нравится девчонка. Он ее радостью называет.

Поймет ведь.

Простит?

Или все-таки… Сверр и стая. Суматоха. Боя не избежать. Случается всякое и… да, шанс.

— Риск есть и немалый, — Король убрал бумаги в книгу, но Виттар знал: стоит ему выйти за дверь, и тонкие полупрозрачные листы исчезнут или в темной прохладе сейфа, или вовсе в камине. — И да, я бы предпочел обойтись… более мягкими мерами. Но твой брат мне нужен.

Король ждал ответа. У Виттара его не было.

И ожидание затягивалось.

Девчонка. Всего-навсего.

…она спасла Одену жизнь.

…и привязала его к себе.

— Ты же понимаешь, что он не усидит взаперти, — Король с какой-то неизъяснимой нежностью погладил ладью. — Сегодня стая. А завтра что? Какой-нибудь щенок, который не сумеет остановиться вовремя? Несчастный случай? Глупая дуэль?

Король прав.

И после свадьбы поводов для драки возникнет немало. Как долго Оден сумеет сдерживаться?

— Без живого железа он мертв.

Возможно. Но будет ли он жив без своей альвы?

— Я должен подумать, — Виттар отвернулся от книжных полок. Сейчас он бы желал стереть прочитанное из памяти. — Есть еще время.

Пока время все еще есть.

Мне шили свадебное платье.

Из алой тяжелой ткани, расшитой белыми жемчужинами; роскошное, слишком, пожалуй, роскошное для меня. Кружево всех оттенков красного. Ленты. Тесьма.

Иглы.

Булавки.

И странное ощущение, что все это происходит не со мной. Я стою перед зеркалом, позволяя окружать себя слоями ткани и… и мне все равно, что они сошьют.

Грядущая свадьба видится представлением, этаким фарсом, в котором я вынуждена участвовать. И чем ближе день, тем сильнее желание сбежать.

Ложь… и снова ложь…

Я совершенно запуталась в том, что происходит.

И Оден не спешил помочь. С каждым днем он все больше замыкался в себе. Неудачный побег ли был причиной, случившееся ли в деревне, ссора ли, которая ударила по нему больнее, чем он хотел бы показать, но он теперь просто держался рядом, не заговаривал, да и попыток прикоснуться ко мне не делал.

А стоило самой приблизиться, он отступал.

И по ночам притворялся спящим, хотя на самом деле засыпал долго и спал урывками, всякий раз пробуждаясь ото сна резко, вздрагивая всем телом. Но когда я спросила, что с ним, ответил:

— Ничего. Все хорошо. Пройдет.

Лгал. И сам не верил.

Он то и дело трогал шею, будто опасаясь, что там, во сне, на него нацепят ошейник. И болезненно морщился, когда замечал за собой этот жест.

В эти минуты я от души ненавидела его брата.

И сейчас, глядя в зеркало — последняя примерка — я видела отнюдь не платье, не себя, но запертую дверь с ручкой в виде дельфина.

— Вам нравится? — портниха отступает.

Да, наверное… платье великолепно.

И гарнитур из крупных рубинов, который передали мне с любезной запиской от будущего деверя. Разглядывая камни в сети платиновой оправы, я испытывала преогромное желание швырнуть эту красоту в стену… а лучше в лицо.

Вернулся бы.

Поговорил с Оденом.

Но нет…

И я сама не лучше.

Стою. Терплю булавочные уколы и щебет швей, которые вновь что-то спешат исправить. Ловлю насмешливые их взгляды… иногда в них удивление. Порой — зависть.

Чаще — недоверие.

Неужели и вправду на мне собираются жениться?

И когда пытка платьем подходит к концу, я выдыхаю с преогромным облегчением.

— Это все мелочи…

Хвостик свистит. Мелочи ему по вкусу. Обрезки лент, тесьмы и тканей, кружево и куски шелка — подходящие материалы для гнезда. И Хвостик горд своим творением, которое украшает крадеными булавками. Сегодня он добыл еще с полдюжины.

А я подхожу к двери, провожу пальцами по спине золоченого дельфина. Выбор еще есть. И шанс отступить, оставить все, как было. Я так долго пыталась сохранить равновесие, так стоит ли его нарушать?

Не будет ли хуже?

Войду — узнаю.

В его комнате тихо, но в ванной журчит вода.

Свет, преломленный витражами. Бабочки. Львиные головы. Камень. Оден лежит, запрокинув голову, и руки раскинул, цепляясь за бортик.

— Эйо? Что-то случилось?

— Ничего.

Я присаживаюсь на край бортика.

— Подумала, что вдруг тебе помощь нужна?

— В чем?

— Ну… — волосы влажные, и подшерсток намок, слипся пуховым комом. А ость дыбом торчит. — Например… голову помыть. Или спину потереть.

— Не шути.

— Не шучу. Сиди смирно. И глаза закрой, а то мыло попадет.

Не мыло — шампунь, который пенится на руках и пахнет яблоками. Волосы становятся скользкими, тяжелыми, и я долго массирую голову, а еще дольше — выполаскиваю эту яблочную пену. И берусь за мочалку.

— Встань.