Дневник москвича. Том 1. 1917-1920 - Никита Окунев

† В Харькове расстрелян полковник Рябцев, перед Октябрьской революцией командовавший Московским округом.

† В Ярославле расстреляли моего бывшего сослуживца Александра Владимировича Енгалычева, хорошего и доброго человека. И расстреляли будто бы за то только, что был «князем». Действительно, князем-то он родился, но без рабов, без имений, без богатства, и лет тридцать добывал себе средства к существованию пароходной службой, начав ее очень маленькой, чуть не матросской должностью — «практиканта» и кончив агентом в Ярославле, агентом, так сказать, только «2-го разряда»… Царство ему небесное! Хороший был, честный, гуманный и ласковый!

30 июля/12 авг. Красными войсками оставлены Ахтырка, станция Знаменка, станция Гоголево, Новохоперск и Минск. Взяты Тюмень и Новоград-Волынский.

Дожди стали надоедать и пугать: как бы от необыкновенного урожая не остался один обыкновенный навоз.

31 июля/13 авг. На Западном фронте советскими войсками оставлены Слуцк, Винница и ст. Цебулево.

В 43-х верстах от Киева (западнее его) неудачные бои для красных.

На Закаспийском фронте красными войсками взят Асхабад.

Объявлен конкурс на грамоту к ордену «Красное знамя», выдаваемому «за отличие в боях против врагов социалистического отечества». Ордена возвращаются понемногу, может быть и «звания» восстановятся под каким-нибудь новым соусом?..

2/15 августа. Идет бой в 35 верстах от Двинска. На Юго-западном фронте после трехдневных боев красными оставлены Сарны и Ровно.

С 2 августа регистрируются случаи, холеры и в Москве. На 13-е августа заболевших 14 человек.

Сегодня ночью по декрету Совнаркома часовая стрелка переводится назад на 1 час. Значит, теперь в запасе разницы во времени осталось только полтора часа.

Из сведений «Экономической жизни»: на 14 августа спекулятивные цены на продукты: хлеб черный от 32 до 37 руб., белый 80 р., мука ржаная 1.300−1.500 р., пшеничная 2.700, пшено 60 р. ф., сахар 220 р., песок 150 р., соль 65 р., мед 160 р., масло сливочное 290–310 р., подсолнечное 230 р., сыр 220 р., молоко 22 р. кр., яйца 160 р. дес., говядина 100 р., вобла 35 р. ф., картофель 13 р. ф., капуста свеж. 14 р. ф., чай 850 р. ф., кофе 200 р., свечи 200 р. ф., спички 8 р. кор., папиросы 1-го сорта 50 р. за 25 шт., 2-го — 25 р. за 25 шт., махорка 220 р. ф., галоши мужские 700 р. пара, дамские 650 р.

8/21 августа. В Финском заливе английская (вероятно) флотилия прорвалась в Кронштадтскую гавань. Огнем сторожевых судов потоплено 3 судна. Одновременно значительное число самолетов произвело налет на Кронштадт.

Красные выбиты из Херсона, Николаева, Черкасс, Лубн, станции Казатин, Коренево, Ворожбы, но ими заняты города Короча, Новый Оскол и Бирюч.

Троцкий оповещает статьей «Смелость отчаяния», что деникинская конница прорвалась через Новохоперск в Тамбовскую губернию, и добавляет, что «прорыв смелый, но военной цели эта авантюра генерала Мамонтова не может иметь», и говорит, что скоро «лихие налетчики» будут окружены и оторваны от своей базы.

В Царицыне организацией коммунистической партии взорваны артиллерийские склады.

Колчаковцы перед уходом из Перми сожгли в Левшине почти всю Камскую флотилию и взорвали Пермский мост.

Японское правительство будто бы заявило Колчаку, что оно не может согласиться на его просьбу об отправке нескольких дивизий против большевиков.

В Москве ограблен Народный банк на 2.700.000 р., экспроприаторы разбежались невредимыми.

«Придворный» поэт Демьян Бедный печатает в «Известиях» сегодня свою очередную песню под заглавием «Зажигайте, друзья, боевые огни». В ней намекается на отчаянное положение Петрограда:

«Петроградские все впечатленьяОт поездки моей таковы:Коммунистов побольше и без промедленьяВ Петроград мы отправить должны из Москвы.

Кое-что, я боюсь, мы уже проглядели,Присмотрелся ко многому я в две недели,В две недели изрядно успев ощутить,Что не время шутить.

Уж на что я шутник, но и мне не до шуток:Жутко в Питере. Воздух в нем кажется жуток.Напряженность глухая на каждом шагу:Всем нутром своим чувствуешь близость к врагу»…

и т. д.

По дороге со службы домой наблюдаю, как домовитые люди подбирают падающие с грузовых автомобилей дрова и несут их к своим очагам. Любопытная картина: на голове шляпа, под мышками по полену дров, на спине какой-нибудь мешок с мукой или картошкой, в одной руке портфель, в другой тросточка.

Да чего теперь не насмотришься!

Сплошь да рядом какая-нибудь дама, как видится, недавняя купчиха или жена статского советника, еще не успевшая вдребезги износить свои «варшавские» или «венские» башмачки и шелковые чулочки, впряглась в тележку и прет себе домой продовольственной или топливной поклажи пудов 10. Давно ли в Москве столько было разговоров, что завелся легковой извозчик-женщина (единственная на всю Москву), а вот теперь здесь есть десятки тысяч женщин, исполняющих обязанности самих ломовых лошадей!

10/23 августа. «Известия» сообщают, что Керенский и Гучков находятся в Берлине и будто бы агитируют в пользу Деникина.

Чичерин поговорил «по душам» с английским министром иностранных дел Керзон-оф-Кедлстоном. Керзон предупреждает по радио Чичерина, что за непозволительное отношение русского правительства к английским военнопленным «вы и гг. Ленин и Троцкий, так же, как и все остальные прикосновенные лица, будут рассматриваться в полном объеме лично ответственными», а Чичерин отвечает, что «никакой шантаж не может иметь влияние на его политику. Всякое повторение таких угроз, обращенных лично к членам русского правительства и могущих характеризовать только образ мыслей их авторов, заставит советское правительство подумать о том, может ли оно вести какие бы то ни было переговоры с нынешним британским правительством, даже относительно таких вопросов, как обмен пленных.»

Советские войска оставили Корочу, Житомир, Бердичев и ст. Цветково.

Военный обозреватель «Известий» Холмский предполагает, что Деникин стремится к северо-западу от Киева соединиться с поляками, и делает заключение, что «положение на юго-западе чрезвычайно сложное и чреватое неожиданными последствиями».

11/24 августа. Дождь, дождь и дождь!

Спички уже 10 р. коробка, — значит, четвертак каждая спичка. Не правда ли, что это как-то нелепо?

Красными взяты Камышин, Поворино, Валуйки и Тамбов. Оказывается, что последний был все-таки во власти белых, о чем давно уже говорили, да не писали. Так же, должно быть, и с Козловым; по крайней мере, пишут сегодня, что в Козловском районе идут бои.