Чародейка - Кейт Остин

возможность дышать. Я сделала протяжный вдох и рвано выдохнула. Избавиться от трясучки это не помогло, но добавило решимости отправиться к Бьёрну.

В каком из домов-близнецов живёт друг поняла благодаря Кьяре и Генри. Когда только берсеркер успел прийти? Эти двое топтались на деревянном крыльце, а их спор был слышен даже на расстоянии.

— Я этого так не оставлю, — свирепела подруга, расхаживая взад-вперёд и заламывая руки. — Они за всё ответят.

— Ответят, — согласился Генри, укладывая ладони на плечи возлюбленной и останавливая её метания. — Профессора и стая обязательно узнают, только давай не ты станешь доносчиком.

— Думаешь, мне не наплевать, кто им расскажет? — Кьяра вздёрнула подбородок, сердито посмотрев на берсеркера. — Они должны понести наказания.

— И они его понесут. Дай парню встать на ноги, уверен, он захочет сам со всем разобраться. Право бросить вызов каждому из них за ним. Ты же знаешь законы волков…

— Волков! — эмоционально подчеркнула Кьяра. — Эти уроды не волки, а самые настоящие шакалы. Мелкие никчёмные падальщики!

Генри вновь собирался успокоить девушку, но та стихла сама, заметив моё присутствие.

— Как он? — выдавить из себя слова оказалось крайне трудно, в горле будто что-то застряло.

Уголки плотно сжатых губ волчицы поползли вниз, после чего та кивнула в сторону двери, мол, посмотри сама. Я уставилась на деревянное полотно, не решаясь приблизиться. Чувство вины царапало грудь, словно когти хищной птицы.

«Это я во всём виновата. Не нужно было приходить на праздник».

— Не смей, — неожиданно рявкнула Кьяра, рассерженно сведя брови к переносице. — Не смей себя винить, — потребовала волчица, будто знала о чём я думаю.

— Это всё из-за меня… Они взъелись, потому что он связался с ведьмой.

— Да какая разница, кто ты! Подавляющее большинство волков чхать хотели на негласную вражду с ведьмами. — Кьяра шустро спрыгнула со ступенек, оказавшись прямо передо мной, и мрачным, низким голосом произнесла: — Уясни одну простую истину: не важно, какими оправданиями может прикрываться человек, если он изначально прогнивший во всей своей сути. Таким ничтожествам не нужны поводы, чтобы совершать гадкие поступки. Так что даже думать не смей, что в случившемся есть хоть доля твоей вины. Поняла?

Я кивнула. Муки совести от этого не утихли, но бойкий настрой подруги помог стряхнуть с себя остатки сомнений и преодолеть последнее расстояние. Толкнув дверь, я прошла внутрь.

Первое, что я увидела, были четыре полуторных кровати, расставленные у стен просторной комнаты. А затем на одной из них, у которой стоял Нейтон, я заметила Бьёрна. Вся окружающая обстановка разом отошла на второй план, расфокусируясь.

Волчонок полусидя опирался на спинку кровати, совершая медленные вдохи, будто ему больно дышать. Его некогда наглаженная рубашка потеряла несколько пуговиц, да и вообще имела такой вид, словно её пожевал и выплюнул как минимум динозавр. Но хуже всего было то, что на открывшихся участках груди и живота виднелись проступившие багрово-красные гематомы. Подонки старались наносить удары туда, где не будет видно побоев за одеждой. Неужели надеялись на благородство Бьёрна, посчитав, что тот не придаст огласке произошедшее?

Бьёрн обернулся на звук моих шагов, являя левую сторону лица, и я увидела рассечённую бровь, от которой бежала тонкая струйка крови. Не оставить следов им всё же не удалось.

В этот момент из ванной комнаты вышла Тиана, сжимая в руках небольшое мокрое полотенце.

— Тин-Тин, — окликнул её Нейт, до этого что-то спрашивающий у Бьёрна, а после кивнул на входную дверь, предлагая сестре проветриться. Маг дождался, когда та передаст мне лицевое полотенце, и вместе с ней вышел на улицу.

Я осторожно опустилась на край кровати рядом с Бьёрном.

— Привет, — зачем-то ляпнула, нервно впиваясь пальцами во влажную махровую ткань. Спрашивать его о самочувствии показалось глупым. — Мне так жаль, — прошептала, прижав холодное полотенце к кровоточащей ране. Рука предательски задрожала.

— Ещё утром ты говорила, что ни о чём не жалеешь, — в шутку упрекнул меня Бьёрн. — Лично я по-прежнему не испытываю сожалений. — Он попытался скрыть за улыбкой возникший приступ боли, а затем накрыл мою руку, удерживающую полотенце, своей ладонью. Я упёрлась взглядом в разбитые костяшки пальцев — по всей видимости, волчонок успел кому-то съездить по физиономии.

— Это всё пустяки. — Бьёрн устало моргнул, убирая мою руку от своего лица. Кровь из рассечённой брови больше не текла, но рана по-прежнему оставалась глубокой. Кажется, волчья регенерация не работала.

Меня прошибло холодом. Если это так, то это очень-очень плохо. Вдруг у него есть переломы?

«Так, Кэсс, спокойнее. Бьёрн — оборотень. Он привык к боли. Его кости ломаются при каждом обращении», — пыталась успокоить себя, но безуспешно.

Да кого я обманываю?

К такому невозможно привыкнуть!

— Я сейчас, — предупредила Бьёрна, вставая с кровати и направляясь к выходу.

Кьяра и Генри всё ещё стояли у дома и встретили меня вопросительно-тревожными взглядами.

— Нужно позвать лекаря, — сообщила друзьям. — С регенераций что-то не так.

— Грейвз уже пошла к целителям, — ответил Генри, плотнее обнимая Кьяру за плечи, будто бы защищая от вторжения вязких и мазких лап беспокойства.

— Хорошо. — Кивнув, скорее, собственным мыслям, я вернулась в дом. Надо же, я даже не заметила отсутствия подруги. Случившееся полностью выбило меня из колеи.

Я прошла в ванную, включила кран, подставив полотенце под струю воды, и с силой потёрла перепачканную ткань. По белой керамике заструились алые ручейки. Провожая их взглядом, я продолжала тереть полотенце, пока струйки не сделались прозрачными. Затем сморгнула влажную пелену с глаз и, набрав холодной воды в ладони, плеснула себе в лицо. Меньше всего сейчас Бьёрну нужно смотреть на мой опечаленный вид.

Вошла я в комнату, старательно изображая бодрость духа, но, когда вновь очутилась перед оборотнем, показалось, что меня начинили разбитыми стёклами. Их острые грани царапали и раздирали душу. Я аккуратно провела полотенцем по щеке парня, очищая её от кровавой дорожки. Но этого было недостаточно. Чертовски мало! Мне хотелось до дрожи в руках хоть как-то ему помочь. Извиниться. Отвлечь.

В иррациональном порыве я потянулась к его губам, сокращая между нами расстояние. Бьёрн следил за моим приближением, боясь пошевелиться. Горячий выдох обжёг мои губы, и в самый ответственный момент волчонок вдруг наклонил голову, упираясь своим лбом в мой.

Он прикрыл глаза и тихо прошептал:

— Не хочу так… Только не из жалости.

От его слов сдавило грудь, а сердце болезненно сжалось. А затем я рассердилась на свою женскую сущность. Нам, девушкам, только дай кого-нибудь пожалеть. Дура!

— Я думал, у меня есть время, — заговорил Бьёрн, нарушая повисшую в воздухе неловкость, а я отстранилась, внимательно слушая его. — Хотел,