Великий Север. Хроники Паэтты. Книга VII - Александр Николаевич Федоров

на славу подготовился к торжеству. Не рискнув принимать такую ораву в своём доме или дворе, он с братьями построил на побережье большой навес, а под ним — длинный стол с лавками, легко вместивший бы пару сотен человек. В день свадьбы была обычная для этого времени погода — по небу носились тучи, периодически орошая навес мелким дождичком. Впрочем, никого из гостей это не волновало ни в малейшей степени. Что для них было действительно важно — так это количество мяса, хлеба, пива и браги на столах.

Надо сказать, что всего этого было в достатке. Желтопуз постарался как следует, да и Тибьен, Шервард и Тробб не сидели без дела. Вдоволь было и дичи, и свежей рыбы. Можно с уверенностью сказать, что ни один из гостей, каким бы прожорливым он ни был, не ушёл голодным. Скорее наоборот — многие выходили из-за стола со стонами, держась за раздувшиеся, словно рыбьи пузыри, животы.

Почётное место во главе стола, рядом с нарядной очаровательной невестой занимал Стокьян сын-Герида. Старик, которому в последнее время всё сильнее нездоровилось, тем не менее, сидел, блаженно улыбаясь. Он мало ел и ещё меньше пил, вместо этого то и дело утирая украдкой морщинистые глаза, увлажнявшиеся всякий раз, как он глядел на дочь.

С чем ещё на островах было скромнее, нежели на материке, так это с музыкой. Брутальные северяне из всех музыкальных инструментов предпочитали главным образом то, что может греметь, грохотать и стучать. Поэтому музыка их чаще всего представляет довольно незамысловатые ритмические рисунки, которые можно выстучать буквально подручными средствами — например, кулаками по столу. Ничего сложного быть не должно — простые удары, похожие на удары разгорячившегося сердца, чтобы задать нужный ритм, и шумовое сопровождение, желательно, не выбивающееся из этого ритма.

Кроме ударных инструментов всех мастей, келлийцы чаще всего пользовались небольшими рожками. Некоторые умельцы связывали вместе несколько рожков, и тогда получался настоящий музыкальный инструмент, на котором можно было наигрывать простые и суровые, как местный пейзаж, мелодии. Для басов же использовались большие рога, которые при должном умении могли порождать такие низкие звуки, что всё тело начинало вибрировать.

Вот так шумно и весело проходила свадьба. Келлийцы, в отличие от жителей материка, не особенно развивали обрядовую составляющую своей религии, и потому их брачный ритуал был довольно быстрым и простым. Жениха и невесту привязывали друг к другу спина к спине, а затем жрица Великой Матери под обрядовые песнопения то окуривала их дымом, то обливала солёной морской водой, то швыряла в них горсти земли (а сегодня, из-за то и дело накрапывающего дождя, скорее — грязи), а в конце даже легонько била молодых топором: невесту — обухом, а жениха — лезвием.

После этого дело считалось сделанным и вопрос с богами — улаженным. А значит, что весь остаток дня до глубокой ночи был уже в распоряжении людей. Если же жених был человеком небедным и славным (например, был дружинником, как Тибьен), то свадьбы обычно продолжались и на следующий день. Шервард слыхал, что когда ярл Вёслобородый женился, свадьба гуляла целых пять дней без перерыва. Тибьен пока что не был ярлом, и потому перещеголять Вёслобородого не мог, но все гости отлично знали, что сегодня им можно не расходиться, ибо завтра их ждёт ещё один день веселья.

Увы, некоторым было даже чересчур весело. Тробб не смог побороть искушение и напился так, как не напивался, быть может, никогда. Правда, на сей раз он пил не от чёрной горечи, а от радости, и потому, даже в таком состоянии, он не сделался агрессивным и мрачным, но от этого не перестал быть невыносимым. Он приставал к гостям, даже к тем, кого видел в первый раз в жизни, предлагая пить за здоровье его сестрёнки или за его знаменитого брата. Он распугивал девушек, раздражал женщин и заставлял мужчин хмуриться. По счастью, покуда ещё обходилось без драки, но Шервард не надеялся, что так будет и впредь.

И точно — на какое-то время потеряв непутёвого брата из виду, он вдруг увидел его, уже порядком помятого. Под носом у того запеклась кровь, рукав рубахи был разорван и также в крови. Впрочем, с Троббом, кажется, было всё в порядке, и он, как ни в чём не бывало, цеплялся к какой-то молодой женщине, которая, тревожно посмеиваясь, отталкивала его. Похоже, вскоре братцу вновь достанется, судя по тому, как стискивал зубы мужчина, сидевший рядом. Шервард не собирался вмешиваться — пусть Тробб получит сполна всё, что заслужит. Хотя, говоря откровенно, вряд ли это послужит ему добрым уроком.

Кого юноше было искренне жаль, так это Лийзу. Было видно, как она переживает, как стыдится за мужа. Похоже, она с радостью провалилась бы сейчас сквозь землю. Увы, но Генейра сейчас была слишком занята собой, чтобы подбодрить сноху.

К счастью, Тробб наконец исчез. Должно быть, ноги всё же перестали носить его, и он валялся сейчас где-нибудь под одной из лавок. Оно и к лучшему — так он явно будет целее. Комары вряд ли выпьют из него столько крови, сколько он мог потерять, продолжая досаждать гостям.

И вообще, Шервард старался больше обращать внимание на сестру. Генейра выглядела бесконечно счастливой, равно как и Тибьен. Сейчас они сидели рядышком, и голова девушки мирно покоилась на плече теперь уже мужа. Они оба излучали такое счастье и такую любовь, что отец в очередной раз не мог сдержать слёз.

Отец Тибьена, пожилой, но крепкий мужик, нагнулся и стал что-то говорить своему свояку. Шум стоял такой, что Шервард не расслышал ни слова, но Стокьян сын-Герида рассмеялся сквозь слёзы и благодарно закивал.

Да, это был отличный день, несмотря даже на моросящий дождь и ветер, то и дело набегавший с моря. Его не смог испортить ни Тробб, ни несколько других перепивших смутьянов. Даже когда Шервард услыхал шум и грохот, и увидел, что из-за внезапно вспыхнувшей драки один из гостей повалился прямо на стол, его настроение нисколько не испортилось. Ему было хорошо и, пожалуй, лишь прижавшейся к нему Динди да возящейся на его коленях Риззель не хватало сейчас, чтобы он почувствовал себя счастливейшим из людей.

Когда совсем стемнело, наиболее стойкие из гостей наконец стали расходиться. Специально нанятые женщины бросились убирать со столов — к завтрашнему дню их нужно было вновь заставить яствами. Кто-то из гостей расселился по деревенским домам, в основном — женщины, тогда как многие мужчины расположились в сенниках, сараях, а то и просто