Иудаистские праздники, комментарий - неизвестен Автор

Впоследствии переворачивание ложа заменил другой обычай - поворачивать зеркала к стене или закрывать их. Символика же осталась прежней: скорбящий сознает, что образ его не так светел, как должен быть. Человек признает свою вину, и закрытое зеркало представляет собой его видуй (молитву признания грехов). "Издалека Господь явился мне"

Акт раскаяния вызывает в человеке такие же ностальгические чувства, какие скорбящий испытывает по отношению к умершему. Кающийся переживает потерю драгоценной Божественной близости. "Издалека Господь явился мне: любовью вечной возлюбил Я тебя" (Иеремия 31:2). Кающийся ощущает, что Бог удалился от него недостижимо далеко. Когда-то Он был близок, жизнь представлялась осмысленной, содержащей моменты святости. Но затем человек стал погружаться в мелочную будничность с ее сиюминутными радостями. Ради этого он пожертвовал близостью Бога, отказался от самого драгоценного.

Поначалу отчуждение было едва заметно, с трудно различимыми последствиями. Подобно тому как скорбящий осознает необратимость своей потери лишь после шива и шлошим - семидневного и тридцатидневного траура, с опозданием понимает он, что утратил основу своего существования, все, что придавало его жизни смысл и стабильность. "Я чувствую себя отверженным. Мне не к кому обратиться, не к кому воззвать из глубин моего падения. Врата Небес закрыты для меня. Мой путь ведет в никуда". Но вдруг происходит чудо. "Издалека Господь явился мне". Из непостижимой дали он слышит легкий шепот: "любовью вечной возлюбил Я тебя". Бог тоже скорбит о разлуке; Он тоже одинок; Он ждет терпеливо. Наши прегрешения погружают нас в духовную скорбь, но путь к примирению открыт для нас, как бы ни был он труден и долог.

Умерший не вернется к нам, хотя обычаи авелут отчасти облегчают нашу боль. Но что касается тшувы по отношению к Богу, Тора уверяет нас: "Искать станешь Господа, Бога твоего, и найдешь, если будешь искать Его всем сердцем твоим и всею душою твоею" (Второзаконие 4:29). На следующий день - мимохорат

Много раз Тора, говоря о грехе, добавляет: "И было, на другой день (вайеhи мимохорат)..." (Исход 32:30), или: "И встали они рано поутру..." (Числа 14:40), давая нам понять, что на следующий день совершившие грех раскаялись. Вчера они были постыдно грубы, бездушны и склонны к бунту, сегодня - открыты и восприимчивы. Всегда есть "мимохорат", следующий день для раскаяния и примирения. В этом заключено великое благо тшувы.

Отрывки из статьи "Человек Галахи"

"Человек Галахи" - это один из фундаментальных трудов Рава Соловейчика. Отрывки, которые мы приводим здесь, представляют собой его размышления о

жизни и смерти, а также о некоторых законах, связанных со смертью,

ритуальной нечистотой мертвого тела, периодами скорби и т.п.

О нечистоте мертвого:

О ценности человеческой жизни

О трауре и святости

О нечистоте мертвого:

Смерть - это символ воплотившейся нечистоты, и тот, кто свят для своего Бога, должен удаляться от этой нечистоты. Писание говорит о Первосвященнике: "Из-за отца своего и матери своей, из-за брата своего и сестры своей - даже из-за них да не нарушит он чистоты своей по смерти их, ибо венец Бога на голове его" (Числа 6:7).

Задача религиозного человека реализуется через исполнение заповедей, а оно возможно только в этом мире, в реальной, материальной действительности, в беспокойной, суетной, шумной, пульсирующей жизни. Поэтому святость должна удаляться от смерти. Священник (коhен), назорей, Храм, священные жертвы как бы железной стеной отделены от реальности смерти.

Святость - это святость сегодняшней земной жизни [а совсем не то, что достигается в высших духовных мирах, куда попадает душа после смерти]. Сказал р.Иеhошуа бен Леви: "Когда Моисей поднялся на Небеса, сказали ангелы-служители Богу: Владыка Мира! Что делает здесь рожденный женщиной? Сказал Бог Моисею: Ответь им. Ответил Моисей: Владыка Мира! Что написано в Торе, которую Ты даешь мне? "Я - Господь, Бог твой, Который вывел тебя из Египта". Сказал Моисей ангелам: Спускались ли вы в Египет, были ли там рабами? - Далее написано в Торе: "Помни день Субботний, чтобы освятить его". - Делаете ли вы работу, которую надо прервать в Субботу? Написано еще: почитай отца и мать твоих! Есть ли у вас отец и мать? И еще написано: не убивай, не прелюбодействуй, не кради. Знаете ли вы, что такое зависть, искушает ли вас ваше дурное побуждение? - Тут же признали ангелы правоту Моисея" (Шабат 88б). Бог не дал Закон Свой ангелам служения, существам трансцендентного мира. Он дал Тору Моисею, который принес ее на землю, дал ей обитание среди людей, "живущих во мраке и смертной тени" (Псалмы 107:10). Земля, телесная жизнь - вот основа галахического бытия. Только на вещественном, ощутимом фундаменте жизни в этом мире может осуществиться Тора. Ангелы, которые не едят и не пьют, не ссорятся друг с другом и не завидуют, не подходят для получения Торы. О ценности человеческой жизни

"Опасность для жизни отменяет соблюдение всех законов Торы, ибо сказано в ней: "Будет жив ими" (Левит 18:5) - а не будет умирать из-за них. "Нарушь ради погибающего одну Субботу, чтобы он выжил и соблюдал Субботу еще много раз" (Йома 85б). Этот закон - пароль иудаизма. "Раввин, который допускает, чтобы вместо немедленных действий с ним советовались, как поступить в случае опасности для жизни, покрывает себя позором, а вопрошающий приравнивается к проливающему кровь" (Тур, Орах Хаим, 328).

Маймонид, обычно лаконичный в высказываниях, отступил здесь от своего обычного стиля изложения и подробно описал этот закон: Когда такого рода вещи [нарушение Субботы ради спасения жизни] должны быть сделаны, не следует (ради видимости "уменьшения нарушения Субботы") поручать их неевреям, несовершеннолетним, рабам или женщинам ...Пусть лучше это будет сделано взрослыми и учеными евреями. И нельзя мешкать в нарушении Субботы для опасно больного. Писание говорит так: "Соблюдайте же уставы Мои и законы Мои, исполняя которые человек будет жив ими... " (Левит 18:5) - т.е. он не умрет из-за них. Отсюда ты учишь, что законы Торы должны принести миру не страдания, а милосердие, доброту и мир. Тот, кто говорит, что это все-таки нарушение Субботы и, следовательно, запрещено, - еретик! Про таких сказано у пророка: "И Я также позволил им придерживаться обычаев недобрых и законов, по которым нельзя жить" (Иехезкель 20:25).

Законы Торы не вступают в противоречие с законами жизни и реальности; если бы они противостояли этому миру и отрицали бы ценность реального бытия, с его биологическими и психологическими аспектами, Тора не была бы тогда учением милосердия, милости и мира, а только книгой гнева и ярости. Мой дедушка, рабби Хаим из Бриска, отвергал установленное Галахой мнение, что в Йом Кипур пищу опасно больному человеку следует давать небольшими порциями, меньше "шиура". Он велел тем, кто заботится о больном, давать ему обычную трапезу, такую же, как и в другие дни. Когда мой отец собирался поехать в Рассейн, город, расположенный недалеко от Ковны, чтобы вступить там в должность раввина, рабби Хаим отозвал его в сторону и сказал: "Я велю тебе придерживаться моей точки зрения в отношении опасно больного человека в Йом Кипур, так как это - абсолютная галахическая истина". Это правило "пикуах нефеш (спасение жизни) отменяет все заповеди" - и его далеко идущие следствия указывают на ту огромную ценность, которую галахическое мировоззрение придает земной жизни человека. Временная жизнь превращается в жизнь вечную ; она освящается и возвышается вечной святостью. О трауре и святости

Человек должен рвать на себе одежду и оплакивать своего умершего родственника. Галаха определила некоторые периоды времени для траура: первый день, в который, согласно многим ришоним (раввинам периода средневековья), траур является заповедью из Торы; семь дней, тридцать дней, двенадцать месяцев. Онену запрещено есть мясо жертвоприношения; более того, оплакивающий родственника не приносит никаких жертвоприношений за себя в течение всего семидневного периода. Первосвященнику запрещено отращивать волосы и рвать на себе одежду в знак траура о своем близком родственнике, так как скорбь по умершему несовместима со святостью Храма и первосвященства. Многие ришоним даже считали, что Первосвященник свободен от всех ритуалов траура. Корни и начало святости - в радости. "И веселитесь пред Господом, Богом вашим, семь дней" (Левит 23:40); "И радуйся всему добру" (Второзаконие 26:11); "И будешь ты только веселиться" (Второзаконие 16:15). Радость - это символ реальной жизни, в которой материализуется Галаха. Авелут (траур) и анинут (горе) сплетены и связаны со смертью, противостоящей святости. Смерть и святость - как бы два противоречивые стиха, и еще не появился третий стих, который примирит их между собой.48

Только в свете этого мировоззрения мы можем понять характерную черту многих великих еврейских ученых и гигантов Галахи: страх смерти. Человек Галахи боится смерти; ужас исчезновения захватывает его. Мой дядя, рабби Меир Берлин (Бар Илан) рассказал мне следующую историю. Однажды он и рабби Хаим из Бриска оказались в одной гостинице в Либау на Балтийском побережье. Как-то он проснулся с восходом солнца и пошел на балкон, где обнаружил сидящего рабби Хаима: тот обхватил голову руками, и взгляд его был устремлен к лучам восходящего солнца; он был совершенно поглощен эстетическим переживанием этого потрясающего космического зрелища и в то же время весь находился под тяжестью глубокой, раздирающей сердце меланхолии и мрачной тоски. Рабби Берлин взял рабби Хаима за плечо и потряс его: "Чем Вы так обеспокоены и огорчены, мой учитель? Есть ли какая-то причина Вашей грусти?" "Да, - ответил рабби Хаим, человек Галахи. - Я размышляю о конце всякого человека - о смерти". Человек Галахи наслаждается великолепием восхода на востоке и величием моря на западе, но само это чудесное переживание, содержащее в миниатюре красоту всего космоса и ликование вселенной, приводит его к отчаянию и депрессии. Красота и великолепие мира, с одной стороны, и судьба человека, наслаждающегося этим таинственным великолепием только краткий, как сон, миг, с другой стороны, затронули струны его чувствительного сердца, которое постигло трагедию - противоречие между величественным, прекрасным миром и человеком, "скудным днями и пресыщенным скорбью" (Иов 14:1). Страх смерти превратился здесь в молчаливую муку, в тихое страдание, в мягкую и нежную грусть, украшенную глубоким и возвышенным эстетическим переживанием. Тот, кто подпал под власть столь высокого переживания, - это не человек, тоскующий о трансцендентности, мечтающий выйти из рамок реальности. Зачем такому человеку печалиться и страдать из-за красоты этого мира? Ведь в его представлении она - лишь бледное отражение скрытой высшей действительности! Человек Галахи, наблюдающий за первыми лучами солнца и размышляющий о красоте мира и ничтожности человека, переживающий при этом ликование, смешанное со страданием, принадлежит этому миру. Этот человек общается со своим Создателем не где-то бесконечно далеко, в святом и покрытом тайной чудесном мире, полном святости и трансцендентности, - но именно здесь, в самой гуще этого мира.