Фронт и тыл Великой войны - Юрий Алексеевич Бахурин

1 (14) сентября 1914 года поручик 9-го гусарского Киевского генерал-фельдмаршала князя Николая Репнина полка Еремеев возглавил атаку 4-го эскадрона на неприятельскую батарею, следующую в австрийском обозе. Обозные частично были перебиты, остальные скрылись в лесу по обе стороны шоссе. Гусарам досталось не только множество груженых повозок и несколько пушек, но и автомобиль. Стоянка обоза была оцеплена. Пушки немедленно отправили в полк, а доставить туда же мотор вызвался штабс-ротмистр Жуков. Правда, фара была разбита, да и вражеские войска находились буквально под боком. А посему: «.Штабс-ротмистр Жуков приказал тащить автомобиль на руках в полной темноте, вблизи противника, очищая перед собой дорогу, загроможденную трупами лошадей и обломками повозок. Пройдя таким образом более версты и свернув на проселок, удалось пустить мотор и добраться дальше ощупью до ночлега полка»[1056]. Впрочем, то было не военное авто.

27 мая (9 июня) 1916-го в ходе боя за высоту 389 у деревни Воробьевка воинам 14-го Олонецкого и 16-го Ладожского пехотных полков пришлось тяжело: левый фланг русских войск гибнул под шквалом вражеского огня, австрийцы одержимо контратаковали. Исход борьбы висел на волоске, когда на неприятельскую позицию ворвался русский броневик «Пушкарь». Смелость командира его экипажа поручика Исрафилбека Халилбекова буквально воспевалась в приказах 1916 и 1917 годов: «Несмотря на испорченное до неузнаваемости воронками тяжелых снарядов и размытое проливными ливнями шоссе на Воробьевку… И на ураганный огонь противника, устроившего огневую артиллерийскую завесу… Несмотря на то, что при отбитии первой контратаки был ранен осколком гранаты в ногу, когда выходил из машины для лучшего корректирования стрельбы. Врезавшись своим “Пушкарем” в расположение противника, открыв пулеметный и артиллерийский огонь. Метким огнем пушки и пулеметов существенно содействовал отбитию наступавших колонн австрийцев; отбил несколько контратак противника. находясь все время под сильнейшим огнем, своей бесстрашной работой обратил в бегство гарнизон ближайших неприятельских окопов и этим вернул возможность полку продолжать атаку. спас от захвата противником застрявший в воронке боевой автомобиль бельгийцев, вытащивши его своим “Пушкарем”»[1057].

«Чудовище» отправляется в ремонт, рисунок 1916 года

Марка бронеавтомобиля, на котором столь лихо воевал поручик Халилбеков, угадывается без труда: это пушечно-пулеметный «Гарфорд-Путилов» по названию послуживших базой для них американских грузовиков-пятитонников. Габариты «Гарфордов» позволяли использовать более толстую броню (6,5 мм, или четверть дюйма), листы которой располагались в основном вертикально. С учетом расположения двигателя и топливных баков над «шоффером» и командиром броневика слева и справа, надежность защиты имела принципиальное значение. Медлительные, но мощные броневики вооружались как 76-мм пушкой образца 1910 года, так и тремя пулеметами Максима. Каждому «Гарфорду» присваивалось звучное собственное имя: «Святогор», «Громобой», «Чудовище», «Дракон»… Ну а в данном случае «Пушкарь». Однако что за авто бельгийцев выручил Халилбеков?

На Западном фронте броневики раньше всех появились в Бельгии, первой оказавшейся под ударом молота Первой мировой. Богиня войны Минерва облеклась в латы, а следом — и автомобили с ее профилем на эмблеме. Находчивый офицер бельгийского Генерального штаба Шарль Анкар и несколько его друзей решили сделать выезды на передовую более безопасными. Они не могли повлиять на плотность вражеского огня, поэтому попросту обшили автомобиль «Минерва» лейтенанта Анкара примитивной броней и оборудовали 8-мм пулеметом Гочкиса. Бесклапанный двигатель позволял машине набирать скорость по еще целым шоссе до 90 километров в час. Она участвовала в налетах на германские войска, хотя успех и не всегда сопутствовал им. Наконец однажды первая «Минерва» угодила в ловушку и была разбита. Но главное не это: инициативу бельгийцев заметило командование.

Бельгийский военный атташе в Париже майор Огюст Коллон шагнул много дальше, организовав полноценный дивизион бронированных автомобилей. «Пежо» и «Минервы», вооруженные 37-мм пушками и пулеметами, доходили по боевой массе до 4 тонн. Экипаж каждого броневика включал в себя командира, стрелка и водителя с помощником. Корпус располагал собственной технической службой для ремонта машин и самокатными частями — кстати, изначально фабрика «Минерва» выпускала именно велосипеды. Коллон видел свое детище элитным подразделением. Униформу для экипажей броневиков заказывали у парижских кутюрье, а при наборе в ряды дивизиона предпочтение отдавалось аристократии. Впрочем, личный состав отличался не потомками древних родов. Наряду с ними воевали такие харизматические люди, как Герд — известный борец, выступавший под псевдонимом «Констан ле Марен». Его боевой клич: «Мы отрежем им головы!» затем будет подхвачен даже на Русском фронте[1058]. До весны 1915 года продолжались тренировки в Булони, за ними последовала Фландрия. Но там, на изрытых снарядами и отравленных газом полях, Бельгийскому броневому автодивизиону оставалось лишь… чахнуть от безделья. От «Минерв» в реалиях окопной войны не было толку! Но простаивание боеспособного подразделения в тылу сочли явным расточительством. Летом 1915 года король Бельгии, по сути, подарил необычную моторизованную часть Николаю II.

Создатель майор Коллон, мягко говоря, не горел желанием ехать в Россию: он требовал то отдельного от остальных трансфера, то генеральского чина. В итоге Бельгийский броневой автодивизион отправился в действующую армию только весной 1916 года и уже под началом нового командира. Во время своей северной одиссеи бельгийцы служили на совесть, но без огонька. Представитель бельгийской армии при Ставке генерал Риккель, конечно, докладывал в Военное министерство о массовом героизме и 141 боевой награде, но броневики один за другим приходили в негодность, а в экипажах падала дисциплина и росла кривая венерических заболеваний[1059]. Главная причина была все той же, что и во Фландрии: простои. Русский фронт по сравнению с Западным был заметно маневреннее, но и без позиционных тупиков колесным машинам требовались если не шоссе, то укатанные грунтовые дороги. Снегопад и весенняя распутица делали непроходимыми и их, выручали лишь цепи на колесах. Парадокс: автомобили с десятками лошадиных сил под капотом зачастую приходилось доставлять на передовую вьючным транспортом. Тем самым не только экономился моторесурс, но и шум моторов не выдавал броневиков неприятелю. В ходе Брусиловского наступления 1916 года бронеавтомобили показали себя с лучшей стороны, но даже тогда обычным делом были такие ситуации: «Еще днем начальник 101-й дивизии потребовал в лес Воляник бронеавтомобильный взвод, но командир взвода, под предлогом тяжелой грязной дороги и слабых мостов, уклонился исполнить это приказание… Если бы броневики при атаке рощи подъехали вплотную к окопам противника, то фланговым огнем они могли бы оказать большое содействие штурму»[1060]. Поручик Халилбеков более чем наглядно продемонстрировал это.

«Под сильным и действительным огнем»

А кто стал первыми кавалерами ордена Св. Георгия и Георгиевского креста