Фронт и тыл Великой войны - Юрий Алексеевич Бахурин

Впрочем, история Русского фронта Первой мировой войны насчитывает столько подлинных разнообразных примеров героизма, что можно перечислять их без особой опаски повториться или произнести без того известные всем и каждому имена.

4 (17) августа 1914 года бравый унтер-офицер Федор Недядька вызвался охотником отправиться на разведку в занятое австрийскими войсками местечко Новоселица. Недядька переоделся «в молдаванское платье», проник в населенный пункт и выяснил размер сил противника, маршруты его передвижения между соседними местечками и городками, даже расположение австрийских траншей и полевых караулов. Наградой для унтера стал Георгиевский крест 4-й степени[1080].

В том же августе во время сражения при Ярославицах вахмистр 1-го эскадрона 10-го гусарского Ингерманландского полка подпрапорщик Ефим Максимович Балашев спас жизнь неприятельскому офицеру. Был ли то «австрийский офицер граф Траномандорф пронзенный страшным ударом пики так, что острие пики вышло ему через спину»[1081], или немецкий майор некто граф Дель Адами, — не суть, сам факт перевязки Балашевым ран врага задокументирован. Тот же подпрапорщик три недели спустя, у деревни Язов-Новый, под обстрелом «вызвавшись охотником, отыскал оторвавшихся спешенных гусар и с явной опасностью для жизни подал им коноводов»[1082]. Наградой за риск для Балашева стал Георгиевский крест 1-й степени.

Коль скоро речь зашла о разведке, я не могу не упомянуть здесь об охотничьих командах Русской императорской армии. Конечно, речь не об охотниках-промысловиках, и уж тем более не о браконьерах, хотя охота входила в их подготовку и являлась ее важным элементом. Охотничьими командами в Русской императорской армии называли пехотные и кавалерийские подразделения, в составе которых добровольцы («охотники») решали ряд возникавших тактических задач: скрытные марш или наблюдение, организация засад на пути следования неприятельских войск, следопытство, вербовка местных жителей и борьба с партизанами из их числа и т. д. Но вместе с тем охотники были мастерами и по части истребления живой силы противника: «Охотничья команда вверенного мне [19-го Донского казачьего] полка в составе 40 человек под начальством зауряд-хорунжего Филимонова, высланная 19 сентября [1914 года] на разведку в окрестность г[орода] Млавы, установив местонахождение сторожевого охранения немцев и убедившись, что в деревне Капустники расположена застава в 66 человек при офицере, сегодня на рассвете окружила эту деревню, состоящую из 7 дворов, и, сделав на нее нападение, зарубила шашками 54 пехотинца немца и взяла в плен 12 человек, в том числе офицера, ни один немец не ушел. При этой стычке с нашей стороны убито двое: урядник Текутьев и казак 20-го Донского казачьего полка Кравченков, легко ранены трое… Постоянная молодецкая работа охотничьей команды, прославившей себя в дивизии и наводящей страх и ужас на весь немецкий гарнизон нашего района, дает мне случай благодарить зауряд-хорунжего Филимонова и молодцов охотников за их неустрашимую боевую работу»[1083].

Осенью 1914 года высоту духа и верность полковой святыне неоднократно демонстрировал знаменщик Его Величества лейб-гвардии Измайловского полка Андрей Карлович Михайловский. В дни боев 10–14 (23–27), 18–19 октября (31 октября-1 ноября) 1914 года он не раз переносил знамя от передовой в резерв, невзирая на сильный огонь стрелков и артиллерии неприятеля и притом «разумно и с полным вниманием относясь ко всем прикрытиям и складкам местности», как гласил приказ о награждении Михайловского Георгиевской медалью 4-й степени. А 11 (24) ноября, когда измайловцы держали оборону близ поселка Вольбром, знаменщик был ранен в левую руку разрывной пулей, но знамени вновь не оставил и уже несколько часов спустя вернулся в строй, лишь перевязав ранение. Поступок Михайловского был отмечен Георгиевским крестом 2-й степени.

Андрей Карлович Михайловский, рисунок периода Первой мировой войны

Тогда же, в боях с 5 (18) по 13 (26) ноября, подпрапорщик роты Его Величества 2-го лейб-гвардии стрелкового Царскосельского полка Трофим Васильевич Бучковский не просто исполнял обязанности младшего офицера, но и в течение двух дней управлял боевым участком. Под беспрестанным огнем, за три сотни шагов от противника занимаемая полуротой позиция была удержана. В октябре 1915 года Бучковского наградили Георгиевским крестом 2-й степени, так как крест 4-й степени он получил из рук генерал-адъютанта князя С. И. Васильчикова от имени императора накануне, 3 (16) ноября 1914-го, а 17 (30) декабря был награжден крестом 3-й степени лично государем во время смотра на станции Гарволин[1084].

На декабрь 1914-го можно привести примеры отличия саперов. Военнослужащий 6-го саперного батальона Михаил Иванович Емец до конца года заслужил «полный бант» Георгиевских крестов: 23 августа (5 сентября) он обустроил восемь съездов с шоссе и два переезда через железную дорогу для того, чтобы доставить артиллерию на позицию под обстрелом вражеских тяжелых орудий — Георгиевский крест 4-й степени; 6 (19) октября 1914 года во время форсирования реки Сан достиг неприятельского берега с первым понтоном, продолжая следить за ходом переправы, — крест 3-й степени; ночами на 9 (22), 10 (23) и 11 (24) октября под огнем доставлял строительный материал для возведения моста через Сан — «Георгий» 2-й степени… Ну а 14 (27) декабря Емец руководил ротой рабочих из пехоты, подготавливающих село Санока к обороне — конечно, снова при обстреле, за что и получил Георгиевский крест 1-й степени. Однако переправы не только строились: Семен Северьянович Жаравин из 18-го саперного батальона, вызвавшись добровольцем, 8 (21) декабря взорвал мост через реку Ниду у Пинчова, несмотря на прикрытие из неприятельского огня.

Год сменился, но война продолжалась. 21 января (3 февраля) 1915 года бомбардир-наводчик 1-го дивизиона 4-й стрелковой артиллерийской бригады Иосиф Митрофанович Грабовский в бою у местечка Лутовиска спас жизнь и себе, и боевым товарищам, погасив пламя на зарядном ящике и предотвратив его взрыв. Грабовский был награжден Георгиевским крестом 1-й степени, собрав таким образом «полный бант»[1085].

4 (17) февраля 1915 года к участку обороны 164-го пехотного Закатальского полка пробиралась партия австрийских разведчиков. Их тепло встретили огнем; оставив двоих раненых, австрийцы отошли. Рядовой 10-й роты закатальцев Петр Ильин выполз из окопа, чтобы забрать солдат неприятеля с поля боя в плен, но заметил за пригорком еще троих и заставил сдаться заодно и их[1086].

6 (19) февраля 1915 года военнослужащие телеграфной роты 7-го саперного батальона отличились под стать Василию Теркину: они открыли залповую стрельбу по пролетавшему неприятельскому «Альбатросу» и продырявили его мотор. Трофеями метких телеграфистов стали не только совершивший вынужденную посадку аэроплан, но и пулемет на его вооружении[1087].

21 февраля (6 марта) 1915-го рядовой 70-го пехотного Ряжского полка Григорий