Наполеон: биография - Эндрю Робертс

а после разразился шквалом приказов и развернул армию на запад, лицом к пруссакам, стоявшим за рекой Заале{1569}.

12 октября конные разъезды Мюрата и разведка подтвердили, что главные силы прусской армии теперь в Эрфурте, и Мюрат развернул своих кавалеристов на север, а Даву захватил переправу в Наумбурге, лишив герцога Брауншвейгского всякой возможности передовой обороны. Пруссаки, деморализованные и растерянные еще до всякого крупного столкновения, предприняли одно масштабное отступление – на северо-восток. 13 октября Ланн направил свои авангардные части в город Йену, отогнал прусские аванпосты и немедленно занял господствующие над городом Ландграфенбергские высоты (проводить французов вызвался ненавидевший пруссаков сельский священник-саксонец).

Наполеон верно рассудил, что теперь пруссаки отходят к Магдебургу, а окруженному Ланну, следовательно, угрожает мощный контрудар примерно 30 000 пруссаков, о присутствии которых он доложил императору. Наполеон распорядился всей Великой армии сосредоточиться на следующий день у Йены. Даву и Бернадот получили приказы идти через Наумбург и Дорнбург и потеснить левый фланг неприятеля у Йены. Даву не мог знать, что главные силы пруссаков движутся в его сторону, и самоуверенно не предупредил Бертье об уже противостоящих ему крупных силах неприятеля. Из-за усталости корпус Бернадота и кавалерийский резерв по дороге к Йене отстали.

13 октября днем, когда Наполеон проезжал через Йену, за ним из окна кабинета наблюдал философ Г. В. Ф. Гегель, дописывавший последние страницы своей «Феноменологии духа». Гегель рассказал другу, что видел «императора – эту мировую душу», который «выезжал на коне на рекогносцировку. Поистине испытываешь удивительное чувство, созерцая такую личность, которая, находясь здесь, в этом месте, восседая на коне, охватывает весь мир и властвует над ним»{1570}. В «Феноменологии» постулировалось существование «прекрасной души» – силы, которая действует независимо, невзирая на условности и чужие интересы (это, как подчеркивалось, «недурная характеристика» самого Наполеона){1571}.

Около 16 часов 13 октября Наполеон явился к господствующим над Йеной Ландграфенбергским высотам и, увидев дальше у плато вражеский лагерь, приказал корпусу Ланна и гвардии их занять (это было небезопасно, учитывая, что они находились примерно в километре от прусских пушек)[153]. Взобравшись на Ландграфенбергские высоты, сразу понимаешь: плоская открытая вершина, неуязвимая для долговременного обстрела артиллерией, очень подходила для размещения двух корпусов. Тем вечером Наполеон отправил на плато, кроме корпуса Ожеро и гвардии, также артиллерию Ланна. Ней был уже недалеко. Приближались Сульт и кавалерийский резерв. Рассчитывая, что Даву на следующий день сомнет левый фланг пруссаков, Наполеон и Бертье отправили ему небрежное послание: «Если с вами Бернадот, вы вместе можете идти» к городу Дорнбургу{1572}.

Битва при Йене началась в 6:30 14 октября 1806 года, во вторник, в густом тумане. Наполеон уже с часа ночи осматривал аванпосты вместе с генералом Луи Сюше, командиром дивизии из корпуса Ланна. На левом фланге их обстреляли французские часовые, и стрельба прекратилась лишь после того, как Рустам и Дюрок крикнули, что они французы{1573}. Вернувшись в свой шатер, Наполеон в 3 часа начал рассылать приказы. Ланн силами обеих дивизий (второй командовал генерал Оноре Газан) должен был напасть на авангард Гогенлоэ, которым командовал Богислав Фридрих Эммануил Тауэнцин фон Виттенберг, и обеспечить остальной армии пространство для маневра на равнине. Ожеро получил приказ с дороги Йена – Веймар (проходившей через Коспеду по Мюхтальскому ущелью) идти на левый фланг Ланна (а Ней – на правый). Сульту поручили удерживать правый фланг, а гвардия и кавалерия остались в резерве и при случае могли воспользоваться уязвимостью неприятельской позиции.

В 6 часов Наполеон произнес речь перед солдатами из корпуса Ланна, отправляя их против Тауэнцина. Полковника барона Анри де Жомини (его книга о военном искусстве привлекла в 1804 году внимание Наполеона, и он сделал Жомини официальным историком при своем штабе) впечатлило понимание того, «что никогда нельзя внушать слишком сильное презрение к неприятелю, поскольку там, где вы можете столкнуться с упорным сопротивлением, дух солдата может быть поколеблен». Поэтому, когда Наполеон напутствовал солдат Ланна, он похвалил прусскую кавалерию, но отметил, что она «бессильна против штыков “египтян”», то есть ветеранов, дравшихся еще у пирамид{1574}.

Пехота Сюше наступала в колоннах на деревню Клозевиц, готовая на возвышенности развернуться в линию, однако в тумане она отклонилась влево и столкнулась с противником между Клозевицем и деревней Люцерода. Когда туман наконец рассеялся, ожесточенный бой шел уже почти два часа. Французские порядки были расстроены, солдаты расстреляли много боеприпасов, а неприятельская кавалерия сосредоточивалась у холма Дорнберг, высшей точки местности. Тем не менее знаток строевого дела Ланн вывел вперед части, составлявшие его вторую линию, и очистил плато, отразив контратаку со стороны деревни Люцерода и в ходе боя развернувшись фронтом к деревне Фирценхайлинген. За Фирценхайлингеном местность резко становилась очень ровной, идеально подходящей для кавалерии. В бою Фирценхайлинген и Дорнберг были захвачены и вновь потеряны, поскольку Гогенлоэ не предпринял общую контратаку, а посылал против французов разрозненные части. На этом этапе к Ланну присоединился Наполеон. Он поставил 25-пушечную батарею (около 7:30 туман рассеялся) и отправил в Фирценхайлинген 40-й полк линейной пехоты.

Сент-Илер после подхода Сульта выбил пруссаков из Клозевица и, дождавшись артиллерии и конницы, начал наступление на деревню Редиген. Пруссаки встретили его отчаянным сопротивлением, но к 10:15 Сент-Илер смог возобновить наступление через Гермштедт против левого фланга неприятеля. Поскольку дивизия Ожеро, шедшая к Коспеде, набилась в [Мюхтальское] ущелье, он добрался до плато лишь в 9:30, а взобравшись на него, напал на пруссаков восточнее Изерштедта. Тем временем Ней достиг плато примерно с 4000 солдат и заметил разрыв на левом фланге Ланна. По собственной инициативе он встал позади и выдвинулся на левый фланг Ланна как раз тогда, когда того выбили из Фирценхайлингена. Атаковав, Ней вернул французам деревню и вывел их к южному склону Дорнберга. Ожесточенный артиллерийский огонь пруссаков не позволил наступать дальше, однако солдаты Нея удержали горящую деревню. Атака неприятельской конницы вынудила Нея перестроить пехоту в каре. В этот момент Наполеон снова призвал Ланна, чей корпус штурмовал Дорнберг и в 10:30 присоединился к Нею. В то же время Гогенлоэ отправил в парадном строю 5000 пехотинцев, около 3500 кавалеристов и 500 человек артиллерийской прислуги, чтобы обрушить огонь на защитников Фирценхайлингена. При этом штурмовать деревню Гогенлоэ не стал.

К 11 часам Ожеро захватил Изерштедт и соединился с Неем. В полдень Сульт занял позицию на правом фланге. Наполеон, теперь имевший левее позиции Ланна две дивизии Нея и подошедшую кавалерию Доминика Клейна, Жана-Жозефа д’Опуля и Этьена Нансути, счел момент удобным для общего наступления. По его приказу французы устремилась вперед: сначала шли густые стрелковые цепи, за ними батальонные колонны. Пруссаки в течение часа, яростно сражаясь, отступали, но их потери росли, и под ударами кавалерии Мюрата полки Тауэнцина дрогнули и побежали. К 14:30 армия Гогенлоэ в полном беспорядке (устояло лишь несколько каре) оставила поле боя. Мюрат, с хлыстом в руке, повел драгун, кирасир и легкую кавалерию всех трех корпусов и около 10 километров безжалостно гнал неприятеля, многих перебив и взяв в плен несколько тысяч саксонцев. Преследование прекратилось лишь в 18 часов, у Веймара. Длительное преследование прусских войск после разгрома у Йены стало хрестоматийным примером (о нем до сих пор рассказывают в военных академиях) того, как извлечь максимум пользы из своего успеха.

Только после победы Наполеон обнаружил, что ему противостояли не главные силы под командованием герцога Брауншвейгского, а лишь арьергард Гогенлоэ. В тот же день Даву при Ауэрштедте (в 21 километре от Йены) разбил Фридриха-Вильгельма III и герцога Брауншвейгского. Первый спасся лишь благодаря многочасовой скачке, а второй вскоре после сражения умер от ран. Имея 30 000 солдат при 46 орудиях, Даву окружил с обоих флангов 52 000 пруссаков с 163 орудиями. В том кровавом бою французы потеряли убитыми и ранеными 7000 человек, пруссаки – почти вдвое больше{1575}. Это одна из самых впечатляющих побед в истории Наполеоновских войн. Как и при Аустерлице, вмешательство Даву склонило весы на сторону французов.