Наполеон: биография - Эндрю Робертс

переговоры ни с Россией, ни с Англией, ни с Австрией{1554}. Молодые прусские офицеры дошли даже до того, что точили сабли о ступени французского посольства в Берлине{1555}.

К началу сентября Наполеон решил, что царь Александр, не ратифицировавший договор Убри, в случае войны займет сторону Пруссии, и 5 сентября отдал приказ Сульту, Нею и Ожеро сосредоточить войска на прусской границе. Наполеон рассчитывал, что если он за восемь дней приведет армию к Кронаху, то марш на Берлин займет всего десять дней и он сможет выбить Пруссию из игры прежде, чем Россия придет ей на помощь. Наполеон поставил под ружье 50 000 рекрутов, мобилизовал 30 000 солдат резерва и разослал агентов с заданием изучить дороги из Бамберга в столицу Пруссии.

Наполеону, если он намеревался вести 200 000 человек, разделенных на шесть корпусов, а также кавалерийский резерв и гвардию, на сотни миль вглубь вражеской территории, требовались точные сведения о местности, в первую очередь о реках, запасах, хлебопекарнях, мельницах и складах. Военные топографы, составлявшие для него карты, получили распоряжение фиксировать все мыслимые данные – в первую очередь «длину, ширину и тип дорог… Водные преграды должны быть тщательно отмечены и обмерены, с мостами, бродами, глубиной и шириной русла… Количество домов и число жителей городов и деревень… Высота холмов и гор»{1556}.

Одновременно следовало дезинформировать неприятеля. «Завтра вы должны отослать шестьдесят лошадей из моих конюшен, – заявил 10 сентября Наполеон Коленкуру. – Сделайте это с максимально возможной таинственностью. Попробуйте убедить людей в том, что я отправляюсь на охоту в Компьень». Наполеон также попросил, чтобы его походный шатер «был прочным, не опереточным [tente d’opéra]. И прибавьте несколько толстых ковров»{1557}. В тот же день он приказал Луи собрать в Утрехте 30 000 солдат «под предлогом подготовки войны с Англией». В 23 часа 18 сентября (в это время гвардия в почтовых каретах ехала из Парижа в Майнц) Наполеон продиктовал военному министру Анри Кларку «Общую диспозицию для воссоединения Великой армии» – главный документ кампании. В этом плане точно указывалось, какие позиции к 2–4 октября должны занимать определенные войска. В один лишь день 20 сентября он написал 36 писем: его личный рекорд в 1806 году[152].

Наполеон и Жозефина выехали из Сен-Клу 25 сентября в 4:30. (Наполеон вернется лишь через десять месяцев{1558}.) Четыре дня спустя, уже достигнув Майнца, он узнал из рапорта Бертье и донесений двух лазутчиков нечто такое, что совершенно переменило его видение стратегической обстановки. Бертье опасался, что пруссаки займут передовые позиции, однако теперь стало очевидно, что они по-прежнему у Айзенбаха, Майнингена и Хильдбургхаузена, а это позволяло французам беспрепятственно перейти горы, реку Заале и развернуть свои силы. Поэтому император целиком изменил оперативный план, и это (ведь Мюрат и Бертье также издавали распоряжения) на короткое время привело армию в замешательство. «Я намеревался сосредоточить все силы на правом фланге, – объяснял Наполеон брату Луи, – и оставить пространство между Рейном и Бамбергом совершенно открытым, чтобы иметь возможность свести на одном поле около 200 000 солдат»{1559}. Для этого требовалось пройти огромное расстояние. В три следующих дня Седьмой корпус (Ожеро) преодолел соответственно 40, 32 и 39 километров, и в девять следующих дней два полка преодолевали в среднем немыслимые 39 километров в день, причем последние три дня марша пришлись на гористую местность{1560}.

Вскоре Даву занял Кронах, который, к удовольствию Наполеона, пруссаки не защищали. «Эти господа мало заботятся о позициях, – заметил он Раппу. – Они готовятся к сокрушительным ударам. Дадим им то, чего они хотят»{1561}. Общий замысел Наполеона – взять Берлин, обезопасив при этом собственные линии сообщения, – начал осуществляться к моменту, когда он, оставив в Майнце Жозефину, 2 октября приехал в Вюрцбург. К 7 октября армия была готова к наступлению. Неделю спустя Жозефина написала из Майнца Бертье и попросила его заботиться «об императоре особенно хорошо, приложить все усилия, чтобы он не подвергал себя чересчур [опасности]. Вы один из самых давних его друзей, и я полагаюсь на вашу преданность»{1562}.

7 октября Наполеон провел в Бамберге, ожидая, когда неприятель откроет свои намерения, и готовясь или отойти к Магдебургу, или наступать через Фульду. В тот же день прусский король объявил войну и издал двадцатистраничный манифест содержания настолько предсказуемого, что Наполеон даже не дочитал его, съязвив, что текст списан из английских газет. Рапп вспоминал, что Наполеон «отбросил его с презрением и сказал о Фридрихе-Вильгельме III: “Он думает, что он в Шампани?”» (Намек на прусские успехи в 1792 году.) «Мне в самом деле жаль Пруссию, – продолжал Наполеон. – Я сочувствую Вильгельму. Он не отдает себе отчет, что за пустозвонство его заставили написать. Это просто смехотворно»{1563}. Отправленный частным порядком ответ Наполеона 12 октября, когда его армия шла в Тюрингию, гласил:

Ваше величество! Вы будете разбиты и без малейшего повода поставите под угрозу свое спокойствие и существование своих подданных. Сейчас Пруссия невредима и может вести переговоры со мной так, чтобы не уронить своего достоинства. Через месяц она окажется совсем в другом положении. Вы еще можете спасти подданных от опустошения и бедствий войны. Она едва началась, вы можете остановить ее, и Европа будет вам благодарна{1564}.

Адресат счел письмо «изумительным сочетанием самонадеянности, агрессивности, злой иронии и ложной заботы»{1565}. Кроме того, его можно расценить как последнее предложение Фридриху-Вильгельму III выйти с достоинством из положения и как в высшей степени точную оценку шансов Пруссии в грядущей войне (предсказание «через месяц» сбылось даже раньше: сражения под Йеной и Ауэрштедтом произошли уже через две недели). Настоящие самонадеянность и агрессивность проявили предъявившие ультиматум прусские князья, генералы и министры.

Пруссия теоретически имела очень большую армию – до 225 000 человек, однако 90 000 из них несли гарнизонную службу. Ни от России, ни от Англии быстрой помощи ждать не приходилось, и, хотя некоторые прусские полководцы сражались еще под началом Фридриха Великого, ни один из них не воевал на протяжении последних десяти лет. Главнокомандующему, герцогу Брауншвейгскому, было за семьдесят, а генералу Иоахиму фон Меллендорфу даже за восемьдесят. Более того, планы герцога Брауншвейгского и командующего левым крылом князя Фридриха фон Гогенлоэ не совпадали, сами они ненавидели друг друга, и у военного совета ушло три беспокойных дня на выработку решения. Наполеон в этой кампании ни разу не собрал военный совет{1566}.

Некоторые из страннейших маневров пруссаков – плод коллективного разума – было трудно объяснить даже им самим. Ночью 9 октября Наполеон, ознакомившись с донесениями, решил, что неприятель от Эрфурта движется на восток, к месту сбора у Геры. В действительности же пруссаки этого не сделали, хотя, вероятно, им следовало бы так поступить: этот маневр позволял надежнее, чем избранный ими переход реки Заале, защитить Берлин и Дрезден{1567}. Когда на следующий день Наполеон увидел свою ошибку, он двинулся вперед с чрезвычайной быстротой, чтобы извлечь выгоду из ситуации.

Марш французов в оккупированную пруссаками Саксонию прикрывало всего шесть полков легкой кавалерии Мюрата. За ними, в авангарде, шел корпус Бернадота, на левом фланге двигались Ланн и Ожеро, на правом – Сульт и Ней, в центре гвардия и Даву, в резерве – главные силы кавалерии. 10 октября при Заальфельде Ланн разбил саксонско-прусский авангард под командованием принца Людовика-Фердинанда, племянника Фридриха-Вильгельма III. Сам Людовик-Фердинанд, возглавивший отчаянную кавалерийскую атаку на центр французской позиции, был заколот сержантом-квартирмейстером 10-го гусарского полка Гуине. Поражение (были убиты, ранены и пленены 1700 пруссаков и лишь 172 француза) дурно сказалось на боевом духе прусских войск. Затем Великая армия, оставив в тылу Берлин и Одер, отрезала пруссаков от коммуникаций, линий снабжения и лишила их пути к отступлению{1568}. На следующее утро французы заняли позицию на Саксонской равнине и приготовились к следующему этапу. В 20 часов стремительный Лассаль захватил в Гере обоз Гогенлоэ и принудил пруссаков к отступлению через Йену. Когда в час ночи 12 октября Наполеон узнал об этом от Мюрата, он два часа напряженно думал,