Союз пяти королевств. Трилогия - Татьяна Геннадьевна Абалова

размышляя над его последними словами. Что Петр имел в виду? Она никогда не вернется или никогда не выйдет замуж? Впрочем, и тот и другой вариант ее не устраивали.

Роуз выспалась, и вместе со слезами и сном ушли мысли о смерти. Вернуться домой – вот ее главная цель, с остальными переживаниями она разберется позже.

Мерное дыхание Петра подсказало, что он, наконец, уснул. Роуз осторожно сползла с высокой кровати, полагая, что ей пора размяться, а заодно и осмотреться, обойдя достаточно просторную комнату по часовой стрелке. Эта привычка осталась у нее с детства. Если она что-либо искала, то не металась по комнате словно безумная муха, а педантично осматривала помещение и всегда находила потерянное. Не в пример Петру, который где стоял, там все и переворачивал, внося еще больший хаос.

Когда они были детьми, покои, отведенные графу Пигеон в королевском дворце Эрии, слугам приходилось убирать чуть ли не дважды в день. Его легко увлекающаяся натура заставляла браться за все и сразу. Только что он лепил из глины макет крепости в Дохо, но, увидев, что Генрих принес вырезанный из дерева фрегат, тут же бросал прежнее занятие и принимался строгать полено. Он мог вырезать паруса из занавесок, висящих в игровой комнате, а потом прикатить туда бочку из-под вина и натаскать из садового пруда воды, чтобы устроить с Генрихом морской бой. К вечеру ковры покрывал слой раскисшей глины, щепок и всяческого инструмента, которым он пользовался, мастеря поделки.

Сейчас, находясь в чистом помещении, где каждая вещь лежала на своем месте, Роуз не могла поверить, что оно принадлежит Петру. Неужели он стал настолько аккуратным? Или у графа оказались более строгие учителя, чем ее родители? Но мама с детьми обходилась достаточно строго, и однажды после очередного погрома заставила Петра убирать свою комнату, не позволив слугам даже войти в нее.

Ночью, переживая за друга, маленькая принцесса прокралась к нему, собираясь помочь с уборкой, но застала Петра уснувшим со шпагой в руке среди хаоса, к которому добавились еще и перья. Он изрубил пуховое одеяло, сделав из него большую куклу.

Идя вдоль стены своей тюрьмы, Роуз с интересом разглядывала предметы, стоящие на длинных полках. Заглянула в платяной шкаф и обнаружила преимущественно темную, но чистую и приятно пахнущую весенними травами одежду.

Следующий стеллаж не без гордости демонстрировал плотные ряды книг. Возле них она замерла, не веря своим глазам. Петр редко интересовался книгами, а тут, какую ни возьми, везде торчали закладки. Открыв страницу с одной из них, Роуз была поражена не меньше: поля были исписаны мелким почерком Петра.

«Магическое искусство, тайны перемещения в пространстве, колдовские заговоры и яды, врачевание, механика и градостроение… Кто сотворил с Петром такое чудо?»

Осторожно обойдя кресло, в котором спал граф, Роуз подошла к огромному рабочему столу, где, наконец, обнаружила беспорядок, что было ожидаемо и более в характере Петра. Но внимательно присмотревшись, Роуз поняла, что каждая вещь находится на своем месте. Видимо, хозяина оторвали какие-то срочные дела, и он оставил работу над чертежами и документами. Боясь дотронуться до чего-либо, она кружила вокруг стола, рассматривая один листочек за другим. На одних были начерчены фрагменты прямоугольных лабиринтов, на других кольцевидные формы, на третьих какие-то непонятные механизмы и странные сооружения. Среди множества чертежей выделялся один, на котором вся верхняя часть была выполнена в красках.

Поднеся листочек ближе к свету, Роуз с удивлением разглядела на нем рисунок спящей девушки. Пшеничные волосы, на тон темнее ресницы и брови, приоткрытые во сне губы, плавная линия плеча, с которого сползла ночная сорочка с красными лентами, открыв упругую грудь.

– О, Боже! – прошептала Роуз, узнав в спящей девушке себя. Дотронувшись до кристалла в лампе, она усилила свет и убедилась, что рисунок сделан давно. Еще год назад ее любимую сорочку испортила прачка, замочив ее в кипятке, отчего на белой ткани появились красные разводы.

Значит, уже тогда Петр наблюдал за ней? Получается, он не один раз появлялся во дворце?

Как же так? Она до последнего откладывала свадьбу, ожидая его возвращения, боясь признаться даже себе, что так и не изгнала из сердца любимый образ Петра, а он? Все это время находился рядом и ни разу не показался, хотя видел, что в ее жизни появился другой?

Да, Руфф тоже ей нравился, даже очень, но воспоминания о той детской любви оказались так сильны, что она невольно избегала близости с женихом, прикрываясь требованиями его матери. Роуз мучило это греховное раздвоение. Разве можно любить двух мужчин одновременно?

Вспомнив, что Петр находится рядом, Роуз запретила себе даже мысленно произносить слова о «любимом образе».

Она лихорадочно искала оправдания своим неправильным чувствам, зародившимся еще в детстве. И… не находила.

Рисунок, на котором была изображена она, дрожал в ее руках.

«Он приходил и не дал о себе знать! А ты, глупая курица, ждала, ждала и ждала…»

Разозлившись на себя, Роуз решила сменить тактику, напомнив себе страшные события последних дней. «Смотри, о ком ты думаешь! Граф обесчестил тебя. Да, пришло время назвать случившееся своим именем: он похитил тебя и теперь держит в заточении!»

– Ты животное, Петрик! – не удержавшись, воскликнула Роуз и тут же пожалела.

Он налетел на нее, словно вихрь, резким движением бросив на кровать. Забравшись сверху, придавил одной рукой за горло, другой вырвал акварельный рисунок и отбросил в сторону.

– Я просил не называть меня Петриком? – прошипел он, наклоняясь к лицу пленницы.

Роуз закрыла глаза, чтобы не видеть страшный немигающий взгляд. Еще в детстве Петр переигрывал их в «гляделки», но сдавались они с братом не потому, что хотелось моргнуть, а от того, что черный взгляд графа завораживал и от него шел холодок по спине.

Она могла бы сказать, что больше не станет называть его Петриком, но интуитивно поняв, что наказания не последует, решила приберечь обещание для другого, более опасного случая. Пусть ее молчание станет своеобразным протестом.

Зашуршала ткань, и тяжесть мужского тела исчезла.

Роуз опрометчиво предположила, что Петр вернулся в кресло, но прозвучавшее: «Какого демона я не могу спать на своей кровати?» – отмело ее надежды. Совсем чуть-чуть приоткрыв глаза, девушка обнаружила,