Елизавета I - Маргарет Джордж

Он всегда был безукоризненно вежлив. Принадлежавший ему самому Друри-хаус проглотил бы Горамбери целиком, даже не поперхнувшись.

Кристофер не сводил с него внимательного взгляда. На лице его не было улыбки. Неужели знает? Я же была так осторожна, ну или мне так казалось. К тому же между нами уже несколько месяцев ничего не было, а эти двое бок о бок воевали в Кадисе.

– Горамбери такое уединенное местечко, что мы взяли на себя смелость привезти с собой наших дам, – сказал Чарльз. – Нелегко постоянно таиться.

Выражение лица Кристофера не изменилось. Мы с ним тоже когда-то вынуждены были скрываться; он ничем не выдал, что помнит о тех временах.

– Прекрасная леди Вернон, – произнес Энтони без намека на зависть в голосе. – Как относится к этому королева?

– Она ни о чем не подозревает, – пожал плечами Саутгемптон.

– Вы так в этом уверены? – спросил Кристофер угрюмо. – Разве не ее девиз «Video et taceo» – «Вижу, но молчу»?

– Думаю, нам ничто не грозит, – отмахнулся Саутгемптон.

– Перед столь внезапным уходом Эссекса мы как раз собирались обсудить наши дела, – сказал Фрэнсис. – Вы не знаете, королева не собирается отменить всегдашние празднества в честь годовщины дня ее восхождения на престол ввиду оксфордширского восстания, которое намечено на этот день, а также грозящего нападения испанцев?

– Она ни за что в жизни их не отменит, – хмыкнул Чарльз.

– Значит, она уверена, что все эти планы будут сорваны, – отозвался Фрэнсис. – Кому поручено уладить дела в Оксфордшире?

– Одному из младших Норрисов, – сказал Чарльз. – Он и его отец, старый сэр Генри, отлично справятся – благодаря вашей шпионской сети в центральных графствах. Один ловкий шпион стоит сотни храбрых солдат. Он – или она – делает солдат ненужными.

– Благодарю вас, добрый сэр. – Энтони изобразил шутовской поклон.

– Вы добрались сюда без помех? Много ли на дорогах попрошаек? – спросил Фрэнсис.

– Кучка толпилась на перекрестке у деревни, – отвечал Чарльз. – Они вели себя не воинственно, хотя и выглядели опасными.

– Города кишат бродягами, и не все они мирные. Придется нам в парламенте с этим разбираться.

– Думаю, нужно раздать им денег, – произнес Чарльз. – Не вижу, какие тут еще могут быть варианты.

– Кроме денег, нужны законы, которые ограничивали бы перемещения. Мы не можем допустить, чтобы бродяги переходили из города в город. Каждый город должен отвечать за своих людей.

Саутгемптон налил себе и пригубил вино.

– Принять такие законы несложно, сложно будет их исполнять. Сэр… – произнес он, поднимая свой кубок и устремляя взгляд на Чарльза. – Мои поздравления. Вы пополнили ряды рыцарей.

Чарльз просиял:

– Да, это так. Добрый граф Эссекс произвел меня в рыцари в Кадисе. Точно так же, как его самого произвел в рыцари добрый граф Лестер на поле боя в Зютфене. Леди Летиция, – неожиданно повернулся он ко мне, – это делает вас гранд-дамой всех рыцарей в этой комнате, поскольку вы являетесь женой одного и матерью другого, а также бабушкой его рыцарственного отпрыска, третьего поколения рыцарей.

– Тогда я достойна почитания, – отозвалась я, – пусть даже и не мудра.

Мы немедленно вспомнили, что ни Фрэнсис, ни Энтони не были рыцарями, и на некоторое время в комнате воцарилось молчание. Возможно, Роберт со своим утверждением, что на поле боя возвыситься получается быстрее, нежели в кабинетах, был не так уж и далек от истины.

– Лестер произвел в рыцари и меня, – сказал Кристофер. – Кажется, мы все так или иначе с вами связаны.

Он явно был чем-то раздражен, но чем именно, я не понимала. Если причина не в Саутгемптоне, в чем тогда?

– Что новенького в этом сезоне дают в театре? – спросил Кристофер неожиданно. – Есть что-нибудь заслуживающее внимания?

– Не много, – отозвался Саутгемптон. – Сезон выдался довольно скучный. Пьеса про итальянских недорослей, которые покончили с собой, имела большой успех. Народ валом валит в театр, чтобы ее посмотреть. Зрителям нравится, когда красота обречена на гибель, особенно если все это происходит по ошибке. Ну а больше ничего выдающегося.

– Это же пьеса Шекспира?

– Да. Но он недолго радовался ее успеху. У него умер сын, и он уехал обратно в Стратфорд. Вернулся он оттуда совершенно другим человеком.

Его сын! Я знала только, что у него трое детей, но ни как их зовут, ни сколько им лет, мне было неизвестно. Он наотрез отказывался говорить о них.

– Сколько ему было лет? – спросила я как можно небрежнее.

– Одиннадцать. – Кристофер впился в меня взглядом. – Его звали Хамнет.

– Странное имя, – заметил Фрэнсис.

– Дочерей зовут Сюзанна и Джудит. Тут без затей.

Хамнет. Сюзанна. Джудит. Теперь они для меня воплотились. И я совсем ничего не могла сделать, даже послать ему письмо с соболезнованиями. Даже если бы я не беспокоилась о том, что Кристофер меня поймает, Уилл ничего от меня не примет.

– Это очень грустно, – сказала я.

Мне доводилось терять как малыша – моего сына от Лестера, – так и взрослого сына. Каждый раз было больно по-разному, но потеря любого ребенка почти невыносима. Мы не должны хоронить своих детей.

– О, он напишет об этом стихотворение или пьесу, – легкомысленным тоном произнес Чарльз. – По крайней мере, сможет извлечь из этого хоть какую-то пользу.

– Это бессердечное высказывание может исходить только от человека, которому никогда не доводилось терять ребенка, – сказала я.

– Я не хотел, чтобы это так прозвучало, – отозвался он. – Я думаю, что поэты наделены счастливой способностью обращать свое горе в нечто такое, что будет жить долго и говорить с другими, вот и все.

– Люди уделяют поэтам слишком много внимания, – произнес Кристофер с явственно различимой угрозой в голосе. – Я имею в виду некоторых людей.

– Если вы имеете в виду меня, – отозвался Саутгемптон, – я горд быть покровителем поэтов. Как богатые толстяки финансируют турниры, так и я, который не может написать ни строчки, поддерживаю тех, кем восхищаюсь и кто способен на то, что мне недоступно.

Умный ход. Спасибо, Саутгемптон. Может, ты и не завсегдатай турниров, но, как защитить честь дамы, точно знаешь.

Кристофер рассмеялся, но глаз от моего лица не отвел.

Я поспешно удалилась, сказав, что присоединюсь к женщинам. Мне хотелось избежать пугающего внимания Кристофера, кроме того, в последнее время мне крайне редко доводилось видеться с Пенелопой. Ради нее я готова была потерпеть даже старую леди Бэкон, которая могла бы по праву носить звание одной из самых высокомерных дам в стране.

Они чопорно сидели в гостиной, где было даже относительно тепло. Тут был довольно большой по сравнению с комнатой камин, который хорошо ее прогревал, так что пальцы совсем не мерзли. Идеально для