Любовники поневоле - Элизабет Чедвик

– Наверное, надо поехать в Диллон и выгнать тех людей из твоего домика на ранчо.

Кэт закусила губу. Кажется, будто Коннор еще что-то чувствует к ней. Но это не любовь, а похоть.

– Нам пришлось бы самим доить коров в холодном амбаре, – напомнила Кэт, решив отвергать все планы, которые он мог бы строить, чтобы снова затащить ее в постель.

– И заниматься любовью перед теплым очагом. Или ты забыла нашу ночь на ранчо? – прошептал он.

Кэт покачала головой. Нет, она не забыла – ни ту ночь, ни день в комнате наверху. По правде говоря, сердце ее трепетало при этих воспоминаниях. Если бы Кэт не была уверена, что не беременна, она попросила бы Коннора жениться на ней, и не важно где состоится церемония и насколько он сам хочет этой женитьбы.

– Я согласен, чтобы нас обвенчал отец Эузебиус, – сказал Коннор, – но не собираюсь уступать тебе во всем.

«Ты вообще ни в чем не хочешь уступать, – подумала Кэт. – Относишься к женитьбе с такой же опаской, как и год назад». – Здание пожарной команды собираются передвинуть: скатить на Линкольн-авеню, а потом переместить на Главную улицу, – сообщила Кэт. – Не можем же мы устраивать свадьбу в доме, который тянут по городу канатами.

– Хорошо. Как насчет зала мэрии?

– Церковь, – настаивала Кэт. Это был ее долг как настоящей католички, и Коннор знал это. Просто он хотел взять над нею верх.

– Зал пожарной команды, и мне все равно, в каком месте находится здание, – заявил Коннор.

«Неужели он и вправду хочет разорвать помолвку?» – подумала Кэт.

– Все ссоритесь, дети? – поинтересовался Шон. – Что за манера так начинать новый год.

Второго января Джеймс и Мейв взяли ребенка и отправились в Брэддок, где намеревались провести ночь и воспроизвести, как предполагала Кэт, сцену соблазнения Мейв.

– Это будет второй медовый месяц, дорогая! – заявил Джеймс.

Первый предшествовал их свадьбе. Кэт призналась самой себе, что они с Коннором не лучше, а вот для них, быть может, не уготовано свадьбы.

Когда родители уехали, а Шон и Августина взяли с собой детей и отправились наносить новогодние визиты, Кэт оказалась одна с Коннором, который улыбнулся и сказал:

– Посмотрим снова комнату в башне, дорогая?

– Нет, – решительно отказалась Кэт.

– Нет? – Вид у него был расстроенный. – Кэт, ты больше не любишь меня?

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– По-моему, ты не очень хочешь замуж.

– Ты тоже не торопишься жениться, – выпалила Кэт.

– Да, не хочу. С радостью сбежал бы в этот день. Накинул бы пальто и….

Кэт опустилась в кресло. Так и есть: он хотел жениться на ней, но на своих условиях, а Кэт не знала, как сказать то, что давно вертелось у нее на языке.

– Коннор, – нерешительно перебила она его. – Я уже не уверена, что ты должен жениться именно на такой женщине, как я. Мне хотелось бы кое-чего добиться в жизни, а ты, кажется, против.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал Коннор. – Чему я противился из того, что ты делала?

– Лучше спроси, поддержал ли ты хоть что-нибудь из того, чем я занималась, – пробормотала она, потом твердо заявила: – Я люблю тебя, Коннор, и хочу провести жизнь рядом с тобой, но не хочу прожить ее в качестве твоей служанки.

– Ну, а кто тебя просит ею быть? – возмутился Коннор. – Для этого у нас есть девушки из Чикаго. Не думаю, что твоя мать перестанет направлять их сюда после того, как мы поженимся.

– Да, я тоже считаю, что они впредь будут приезжать, – согласилась Кэт, – но каждый раз, как я пытаюсь сделать что-то интересное, ты возражаешь.

– Что, например?

– Все. Тебе не нравится моя борьба за трезвость. Потом, школьный совет. Ты думаешь, я должна бросить это дело, потому что мы намерены пожениться. И борьба женщин за право голоса. Я считаю, что женщины должны иметь право голосовать, и собираюсь сделать для этого все, что в моих силах.

– Насчет этого я не возражал, – запротестовал Коннор.

– Неужто? А если мне понадобится работать в официальной должности? Что если я захочу стать мэром Брекенриджа или губернатором Колорадо? Как бы ты отнесся к этому?

– Я был бы чрезвычайно удивлен, – сказал Коннор, – если бы услышал, что ты или еще какая-то женщина получили такой пост.

– А если бы получила? – сердито настаивала Кэт.

– Не знаю, Кэт… правда… Боже милостливый, сомневаюсь, что на свете есть мужчина, способный представить себя… супругом губернатора. Какое место я бы занял? Стал бы подавать чай женам законодателей?

Кэт не смогла удержаться от смеха, и Коннор почувствовал облегчение.

– Я говорю серьезно, Коннор, – быстро добавила она. – Я серьезно отношусь к праву женщин голосовать и заниматься бизнесом. Я намерена продолжать развивать свои проекты, в том числе продажу масла и работу Августины по оформлению интерьеров, а ты критиковал и то, и другое. Из Чикаго будут приезжать новые женщины, которым я захочу помочь и предложить еще какой-то выбор, кроме замужества.

– Ну, хорошо, пусть, так, – сказал Коннор. – Но ты ведь не передумала насчет нашей свадьбы?

– Я просто не хочу отказываться от всего в жизни ради замужества, – умоляюще проговорила Кэт. – А ты? Ты бы захотел продать все, что у тебя есть, чтобы посвятить все свое время мне?

– Ты хочешь сказать, продать «Девушку из Чикаго» и рудники вверх по Десятимильному каньону и…

– Все рудники, – подтвердила Кэт.

– Господи, милая, мужчины не делают этого. Они работают и содержат свои семьи.

Кэт кивнула и отвернулась со слезами на глазах. Она получила ясное представление о том, к каким выводам пришел ее возлюбленный.

На следующее утро Коннор уехал, оставив записку, что у него дела в Денвере. Мейв, Джеймс и малышка отправлялись домой вечером этого же дня. Перед посадкой на поезд Мейв сказала дочери, беседуя с ней с глазу на глаз:

– Неблагодарное дело, девочка моя, восставать против общественных устоев. Такие новомодные идеи лишь принесут тебе несчастье. – Она взяла маленькую Бриджит, которую Кэт держала на руках, и добавила: – Если будешь продолжать в том же духе, то никогда не родишь такое милое дитя, как это.

Кэт сглотнула комок, застрявший в горле, и помахала вслед отходящему поезду. Совет матери запоздал. Кэт была уверена, что по возвращении в Брекенридж Коннор разорвет помолвку. Он уже девять лет остается неженатым; без сомнения, решит и дальше вести такую же жизнь, а не связываться с женщиной, у которой возникают совсем не свойственные женщинам идеи.

«Ладно, – с грустью подумала Кэт, – лучше снова заняться делами». Она отправилась домой и упаковала дорожную сумку, собираясь в очередную поездку по привлечению покупателей «Вкусного Сливочного Масла Фицджеральд». «Может быть, – размышляла Кэт, укладывая вещи, – стоит продавать не только масло, но и яйца», – хотя она знала, что куры подвержены болезням и могут внезапно подохнуть. Слеза покатилась по щеке, когда Кэт закрыла за собой дверь спальни. – Августина! – позвала Кэт, заглядывая в кухню. – Августина, я еду в Робинсон. Ты присмотришь за детьми?