Аутсайдер - Оливия Каннинг

с мужчиной, который не был ее официальным женихом. Рейган нахмурилась и снова обратила свое внимание на сцену. Когда акустическая версия «Укуса» с тяжелыми барабанами подошла к концу, и Итан должен был признать, что это звучало фантастически, мама восторженно захлопала в ладоши, вызвав улыбку у ближайшего члена команды. Рейган наклонила голову и, прищурившись, посмотрела на трех гитаристов на сцене.

— Интересно, прислушаются ли они к моему предложению, — сказала она.

— Какого рода предложению? — спросила мама.

— Музыкальному. — Рейган пожала плечами и направилась к сцене. Итан не мог подавить гордость, переполнявшую его грудь, когда Рейган пошла высказать свое мнение. Возможно, она этого не видела, но он понимал, как далеко она продвинулась за те недели, что гастролировала с группой. Они все прекратили то, что делали, чтобы послушать ее. К сожалению, Итан не мог подслушать из-за шума за кулисами позади него.

Мама прищурилась на музыкантов, как будто это могло обострить ее слух.

— О чем она их спрашивает?

— Понятия не имею, — сказал Итан, но ее коллеги по группе кивали, а она улыбалась, так что, должно быть, она добилась желаемых результатов.

Вернувшись, Рейган покачалась вверх-вниз на цыпочках и, слегка взвизгнув от возбуждения, быстро сжала руку Итана, прежде чем опустить ее.

— Они сказали «да»!

— Чему?

— Виолончели.

Итан моргнул, глядя на нее.

— Виолончель? В метал-песне?

— В акустической метал-песне, — сказала она. — Ребята хотят услышать, как это звучит, прежде чем они позволят мне сыграть это вживую, но они были открыты для моего предложения.

— Им понравится, — сказала мама, ободряюще обнимая Рейган, которую так же хотел обнять Итан. — У тебя так много таланта играть на виолончели.

Улыбка Рейган дрогнула.

— Теперь мне просто нужно завтра пойти в дом моего отца и умолять его позволить мне взять инструмент моей бабушки. Она действительно оставила его мне, когда умерла.

Итан нахмурился. Как бы ему ни хотелось, чтобы Рейган помирилась со своим отцом, появляться в его доме и требовать заветную семейную реликвию казалось ужасной идеей.

— Ты уверена в этом?

Рейган пожала одним плечом, но ее хорошенький лобик был наморщен от беспокойства.

— Может быть, его не будет дома. Я знаю, где он прячет ключ.

— Ты могла бы просто купить новую виолончель в музыкальном магазине, — предложил Итан.

Рейган покачала головой.

— Всё будет звучать не так хорошо, как у нее. И это моя виолончель, даже если папа настаивает, чтобы я оставила ее ему. Она дала её мне, чтобы играть, а не прятать.

— Твоя бабушка будет гордиться тем, что ты играешь на ее виолончели для всех, — сказала мама.

Рейган еще раз крепко сжала ее в объятиях. Итан ни в малейшей степени не возражал делить свою мать с Рейган. Ему нравилось, что эти двое создали такую прочную связь. Эта связь была причиной того, что он не мог сказать своей матери, что он все испортил с Рейган и что она бросила его жалкую, недостойную задницу.

— А вот и моя прекрасная невеста, — сказал Трей, притягивая Рейган в свои объятия для поцелуя и любящих объятий.

Желудок Итана скрутило узлом от желания. Не секса; он никогда не чувствовал недостатка в этом ключе. Но их легкие и ожидаемые публичные проявления привязанности? В этом отношении он был совершенно обделен вниманием. Ему даже не нравилось проявлять нежность на публике, поэтому он не был уверен, почему исключение съедало его заживо. Мама, казалось, поняла, в чем он нуждается, и сжала его в объятиях.

— Это тяжело для тебя, — прошептала она. — Я надеюсь, что это того стоит.

— Так и есть.

Она отстранилась, протянула руку, провела по его затылку и нежно сжала. Ее глаза блестели от непролитых слез, так что ему пришлось отвести взгляд. Его взгляд остановился на Рейган и Трее, чьи лбы были прижаты друг к другу, когда они говорили о музыке. В другой раз он почувствовал себя третьим лишним.

— Я пойду с тобой, — сказал Трей. — Мы можем объявить о нашей помолвке. Возможно, это завоюет расположение твоего отца.

Рейган фыркнула, а затем расхохоталась.

— О да, детка, ты зять его мечты. — Она провела пальцем по колечкам в одном ухе, а другим вниз по красочному рукаву татуировки, который полностью украшал одну руку. Чего бы Итан не отдал, чтобы иметь возможность прикоснуться к нему вот так прямо сейчас.

— Я довольно хорошо убираюсь, — поддразнил Трей, целуя ее в нос.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Итан, готовясь к отказу.

— Конечно, — сказала Рейган. — Мне может понадобиться телохранитель.

— Значит, ты собираешься сказать ему правду? — Сказал Трей, и в его великолепных зеленых глазах заплясала надежда.

— Нахуй это! — Сказала Рейган. Она быстро прикрыла рот рукой. — Извините, миссис Мендес, — пробормотала она из-под руки.

— Ладно, — сказала мама, махнув рукой в сторону их окружения. — Много всякой хуйни я слышу в этом месте.

Бутч неожиданно появился рядом с Итаном.

— Ты нужен нам снаружи, — сказал он. — Есть одна ситуация.

Рейган схватила Бутча за руку, прежде чем он смог убежать.

— Бутч, я хотела бы представить тебя Розе. Она моя гостья, поэтому я хочу, чтобы ты отнесся к ней по-особенному.

Мужчина долго смотрел на мать Итана сверху вниз. Затем он взял ее за руку и поцеловал костяшки пальцев, не отрывая взгляда. Мама хихикнула и сказала:

— Твои усы, они щекочут.

Нет, ни за что, этого не произойдет. Итан схватил Бутча за рубашку на плече и развернул его.

— Что это за ситуация?

— Мы поймали людей, раздававших бесплатные экземпляры «Американ Инкуайрер» фанатам, ожидавшим снаружи. Много бесплатных копий.

Итан сосредоточился на Рейган. Весь румянец сошел с ее щек, а улыбка исчезла с губ. Как они могли снова так поступить с ней? Только что она была такой счастливой. Такой живой. Такой чудесной Рейган. При упоминании этого проклятого таблоида она сдалась, признав свое поражение. Он уловил в ней даже страх. Итан не потерпел бы, чтобы эта чушь погасила его маленькую злючку.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — Итан бросился прочь, ища источник продолжающегося смятения Рейган. Это было издевательство. И единственный способ остановить хулигана, это противостоять хулигану. Он не успокоится, пока чье-нибудь горло не окажется в его кулаке, и он с ненавистью посмотрит в их трусливые глаза. К сожалению, он еще не знал, кому принадлежали эта шея и эти глаза. Но он все равно узнает, так или иначе.

Он обнаружил нескольких сотрудников службы безопасности за зданием, обсуждающих ситуацию. У их ног было сложено несколько пачек распечатанных бумаг.

— Вы видели, кто их раздавал?

— Несколько детей, — сказал Большой Майк. —