Аутсайдер - Оливия Каннинг

Трей оттолкнулся от спины Итана и исчез в ванной. Итан попытался раствориться в безвольном теле Рейган, чтобы ему не пришлось двигаться. Ещё нет. Он ужасно скучал по ним обоим и не был готов вернуться к тому, чтобы быть отдельным человеком.

— Как твои братья восприняли эту новость? — Спросила Рейган, ее руки нежно массировали его спину.

— Хуан больше всего хотел знать, как мы занимаемся сексом. — тихо фыркнул он.

— Скажи ему очень хорошо, спасибо. — Рейган поцеловала его в шею.

— И Карлос отказывается говорить со мной.

Ее нежные поцелуи прекратились, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Мне жаль. Я знаю, что вы близки.

Итан пожал плечами. Он решил, что Карлос либо переживет это, либо нет. Его негативное мнение об образе жизни Итана не изменило бы того, кем был Итан.

— Это не имеет значения.

— Конечно, это имеет значение. Она коснулась его лица, обводя его контуры кончиками пальцев. — Жаль, что меня не было там, чтобы предложить свою поддержку.

— Ты была там, — сказал он. Он поймал ее руку, поднося ее ладонь к своим губам. — Ты всегда со мной.

Матрас рядом с ними прогнулся, когда Трей вернулся и прижался к боку Рейган. Когда он улыбнулся Итану своей типичной озорной улыбкой, Итан не смог удержаться, чтобы не подвинуться достаточно, чтобы поцеловать его. Эти двое были так дороги ему. Они оба. Драгоценные. Он надеялся, что они больше никогда не будут проводить время порознь.

— Что я пропустил? — спросил Трей.

— Чувство вины Рейган, — поддразнил Итан. Он отодвинулся, чтобы лечь на бок рядом с ней.

— Я действительно чувствую себя виноватой, — сказала она. — Вы оба так добры ко мне, и я был так сосредоточен на своих маленьких проблемах в последнее время...

— Рейган, это не маленькие проблемы, — сказал Итан, обнимая ее за талию. Обнаружив, что рука Трея уже там, он положил свою руку на локоть Трея, чтобы они могли держать ее вместе.

— Твои проблемы тоже не маленькие, — сказала она. — Признаться твоей семье было нелегко, и меня не было рядом с тобой. Я как бы просто отмахнулась от этого. Но ты всегда рядом со мной. Трей всегда рядом со мной. Всякий раз, когда ты мне нужен, независимо от того, в чем проблема, ты никогда не позволяешь мне колебаться. Я еще не поблагодарила никого из вас за то, что вы такие замечательные. Я принимала вашу любовь и поддержку как должное, и мне жаль, что я не осознавала, что делала.

Итан поднял голову и встретился взглядом с Треем. Они обменялись недоверчивыми взглядами. Действительно ли Рейган чувствовала, что пользуется их любовью? Вероятно, ему не следовало говорить за них обоих, но в данном случае он знал, что они были на одной волне.

— Тебе не нужно благодарить нас или извиняться за то, что мы тебе нужны, глупышка, — сказал Итан. — Ты должна принимать нашу любовь и поддержку как должное, потому что мы любим и поддерживаем тебя. Всегда.

— Всегда, — повторил Трей, кивнув.

— Я знаю, что когда мне понадобится ваша поддержка, — сказал Итан, — я могу рассчитывать на нее и на тебя, так же как вы можете рассчитывать на меня.

— И я, — сказал Трей.

Рейган положила руку Трею на голову и откинула назад шелковистые черные пряди, обнажив тонкий шрам, изогнутый над ухом. Итан ненавидел этот шрам не потому, что он уродовал идеальную в остальном голову, а потому, что он напоминал ему, что Трею было больно. Задолго до того, как он встретил Трея, Трей чуть не умер. Какой-то гомофобный мудак ударил его по голове бейсбольной битой. Итану не нравилось думать о Трее, страдающем от боли и смертельной опасности, так же как ему не нравилось думать о том, что что-то причиняет вред Рейган. Его мучила мысль о том, что кто-то из них может быть каким угодно, только не восхитительно счастливым.

— Обещай, что ты будешь иногда полагаться на меня, — сказала Рейган. — Не обращайся со мной так, как будто я хрупкая. Я могу поддержать вас обоих.

— Ты поддерживаешь, — настаивал Итан.

Ее мышцы расслабились, и пальцы замерли на шраме, который она рассеянно поглаживала.

— Ты чувствуешь себя лучше теперь, когда сняла эту чушь со своей груди? — спросил Трей.

— Чушь?

— Как будто кто-то из нас стал бы жаловаться на то, что ты полагаешься на нас, когда тебе это нужно. — Трей фыркнул и получил тычок в ребра за свою насмешку.

— Э-эй! — пробормотала она. — Это действительно беспокоило меня.

— Принято к сведению, — сказал Трей. — Можем ли мы теперь вернуться к поклонению тебе? — Трей подвинулся так, чтобы он мог заглянуть в ее ухмыляющееся лицо.

— Ну, полагаю, да, — сказала она, закатывая глаза на Трея и заставляя Итана смеяться.

Он вспомнил, как однажды подумал, что эти двое приведут его к смерти, но теперь он знал лучше. Они были жизнью в нем.

*****

Итан намеренно избегал Бутча. Не потому, что он боялся гнева своего босса за свой неожиданный отпуск в середине тура, а потому, что у него была на буксире его мать, и она была полна решимости встретиться с таинственным усатым мужчиной. Не встретится. Ни за что. Не в его дежурство.

— Здесь очень оживленно и шумно, — прокричала мама сквозь шум за кулисами. — Как ты выносишь этот шум каждый день?

— Я живу ради наших выходных, — сказал он. — Хотя наблюдение за ними на сцене стоит всего этого хаоса.

Итану не нужно было объяснять матери, кто они такие, но ему нужно было следить за тем, какой интерес он проявлял к ним на публике. Трей и Рейган теперь были помолвлены, и если бы кто-нибудь подумает, что Итан встанет между двумя счастливыми влюбленными птичками, он будет злодеем. Он не хотел быть злодеем. Он хотел, чтобы любовь всей его жизни была счастливой. Он сделал бы все, чтобы обеспечить их радость.

— Хорошо, ты вернулся, — сказал Стив, неожиданно подойдя к ним за сценой.

Итан был почти уверен, что Стив никогда не говорил ему больше двух слов за все время, пока он работал в «Исходном пределе», поэтому он был более чем насторожен его внезапным желанием увидеть его.

Мама уставилась на Стива широко раскрытыми глазами. Возможно потому, что он был таким высоким или без рубашки, или у него были великолепные длинные каштановые волосы, или он мог носить пару белых кожаных брюк, не выглядя как инструмент, но Итан решил, что это потому, что он выглядел так, как будто был моделью нижнего белья на подиуме в Нью-Йорке.