Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

в форме. Пристав Преображенского суда. С улицы кричат: «Антонова!» Из отсека выбирается первая женщина. Пристав приковывает ее наручниками к себе. Он стоит так близко от моего глазка, что я ощущаю острый запах какого-то мужского дезодоранта. «Олд спайс»? И я даже могу дотронуться пальцем до его спины. Если высуну палец через глазок. Они выходят. А в тамбур поднимается еще один пристав. Снова крик: «Докучаева!» Из отсека вылезает Докучаева. И вся процедура повторяется. Потом нас всех снова запирают, и КАМАЗ снова приходит в движение. Ровно таким же образом происходят остановки у Таганского суда, у Тверского суда… Женщин выгружают, автозак потихоньку пустеет.

Басманный суд

Спустя часа два я наконец-то слышу с улицы: «Басманный суд!» Вот оно! Я вскакиваю и выглядываю в глазок.

– Кто в Басманный? – спрашивает наш конвоир.

– Я! Это я! Я тут! – говорю ему через отверстие.

Он отпирает мою дверь, а тем временем на улице раздается: «Вебер!» – и в тамбур взбирается очередной товарищ в форме. Пристав.

– Вебер? – бросает на меня скорый взгляд своих серых глаз.

– Да…

Он высокий, седоватый, лет пятидесяти. С какой-то едва уловимой усмешечкой. Я уже знаю, что нужно делать и протягиваю ему руки. Он надевает мне наручники и пристегивает к своей руке. По лестнице спускается первым. Я – за ним. Как бы сейчас не загреметь! В наручниках, да еще с сумкой, спускаться дико неудобно! Но он почти галантно подставляет мне свою твердую руку – страхует. И я благополучно приземляюсь на снег. Мы перед невысоким старинным зданием. Вокруг – несколько парней в форме, у одного овчарка на поводке. Окружили по периметру. Ну правильно – а вдруг я захочу сбежать?

Заходим в неприметную дверь, дальше спускаемся в подвальный этаж. Идем мимо комнаты с мониторами и оказываемся в небольшом коридорчике с лавочками. Здесь штук десять дверей. Конвойки для заключенных. Пристав снимает с меня наручники и открывает дверь под номером пять.

– Посиди тут. А сумку оставь на лавке…

– А как же вещи, еда?

– Все получишь, погоди. Сначала тебя нужно досмотреть…

Я захожу в конвойку. Что ж, она гораздо больше, чем в Мосгорсуде, и намного уютнее, чем в Тверском. Желтые стены и оранжево-желтый свет с потолка. Лавка – широкая, длиной почти с мой рост. Не полка в купейном вагоне, но почти. Мусор нигде не валяется, на стенах – несколько едва заметных надписей, типичный арестантский бред, но в глаза почти не бросаются. «А тут – ничего…» – делаю я вывод.

Спустя минут пять дверь открывается. На пороге – светловолосая девушка в форме: «Выходи!»

Подходим к лавочке, где лежит моя сумка.

– Так, давай показывай, что у тебя тут…

Я выкладываю содержимое сумки на лавку. Девушка внимательно осматривает каждый предмет. Открывает очечник:

– Так, очки со стеклами. В камеру их брать нельзя… Оставишь тут и возьмешь перед заседанием.

– Ясно…

Отвинчивает крышку у тюбика с детским кремом. Выдавливает немного себе на руку. Распечатывает коробку с пайком, смотрит, что там внутри. Открывает крышечку у питьевого йогурта, нюхает. Ощупывает пакетик с арахисом, перебирает пачку документов – бумажку за бумажкой:

– Что, 159-я статья?

– Нет… 105-я…

Она бросает на меня быстрый удивленный взгляд. Я прямо вижу, как она внутренне напрягается:

– Да?.. А чего столько документов?

– Не знаю… Сколько есть…

– Хм… А вот это запрещено. Изымаем! – у нее в руках палетка теней Guerlain.

– Что? Почему?

– Тут зеркало. Запрещенный предмет. Нужно изъять.

Да ладно! Серьезно? Я возила эти тени с собой повсюду на все выезды, не столько из-за самих теней, а сколько из-за небольшого зеркальца, вмонтированного в крышечку. Это вообще было моим единственным зеркалом в тюрьме, и теперь они что, у меня его забирают? У меня прям все упало…

– Раздевайся давай!

– Раздеваться? Мне что, все снимать?

– Нет-нет, не все. Только верхнюю одежду…

Я снимаю пуховик, олимпийку. Девушка ощупывает меня поверх одежды.

– Бюстгальтер с косточками?

– Нет, я убрала, – я действительно давно уже вытащила из него косточки, по совету сокамерниц.

Дальше она ощупывает пуховик, олимпийку. Очень тщательно.

– Тут шнурок! Это тоже запрещено! – показывает на кончик шнурка. Из капюшона олимпийки. Ох! И как я не подумала про него! Вот балда! Надо было давно уже вытащить!..

– Или вытаскиваем, или всю олимпийку заберем.

– Вытаскивайте, – вздыхаю я.

– Теперь обувь!

Я сажусь на лавку, снимаю невысокие сапожки. Те самые, в которых меня арестовали.

– Тут супинаторы! Запрещено!

– Что? Не может быть!

– Да! Вот они. Нужно вытащить. Или будешь без обуви.

– Но как же… Я же все время в них ездила… И никто никогда никаких супинаторов не находил! Меня же сто раз уже обыскивали!

Я вконец расстроилась. Да что же это такое! Сейчас раскурочат мою единственную в тюрьме приличную обувь, и привет!

– Ну пожалуйста, может можно как-то обойтись? Как же мне в них потом ходить?

– Ну я не знаю… Пойду за руководством. Пусть решает…

Девушка возвращается с тем седым мужиком, что меня привел. Оказывается, он и есть руководство! Начальник! Он берет в руки сапожок, осматривает.

– Да, есть супинатор… Да ты не бойся, я аккуратно выну, будет совсем незаметно.

– Точно?

– Точно! Я их столько повынимал, какой-никакой опыт есть! – и он весело подмигивает.

Я киваю. Начальник быстро вытаскивает из-под стелек узкие железные полоски и протягивает мне сапоги: «Вот, смотри, ничего не испортил!» Я смотрю – и правда, на вид все в порядке. Все целехонько! Прямо гора с плеч. Обуваюсь.

– Ну что? Мы можем приобщить супинаторы к изъятым вещам. Они тебе нужны?

– Да нет… Что я с ними буду делать?..

– Выбрасываем?

– Ну да… Послушайте… А можно мне тени вернуть? Я все время ездила с ними, и никто никогда не придирался. Ни в СИЗО, ни в других судах…

– Какие тени?

Девушка показывает коробочку:

– Вот эти. Тут зеркало.

Начальник сочувственно так говорит:

– Нет, к сожалению, не можем. У нас же есть перечень запрещенных предметов. А если придут с проверкой, найдут? Нам же и влетит! К тому же, мы под видеокамерами сейчас…

– Ясно…

– Да ты не переживай! Мы оформим изъятие, запечатаем все в пакет, и ты получишь эти вещи в СИЗО. Должна получить…

– Ага…

– Так, теперь сумку оставляй на лавке, а что нужно – забирай в камеру.

Но мне как раз все и нужно! Не просто так же я привезла все эти вещи!.. Только как мне их теперь занести? Без сумки?.. Я складываю все в олимпийку, и получается эдакий узел. С ним в руках и захожу в конвойку.

Перед тем, как меня запирают, спрашиваю начальника:

– А