Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Глава 9

И нескольких минут не прошло после ухода Калгари, а в комнате доктора Макмастера появился другой гость. На сей раз это был его хороший знакомый, которого он сердечно приветствовал:

— А, Дон, рад тебя видеть. Заходи и расскажи, что у тебя на душе. Что-то тебя беспокоит, иначе бы ты не морщил так странно лоб.

Доктор Дональд Крейг горестно улыбнулся. Это был симпатичный и серьезный молодой человек, весьма требовательно относившийся как к самому себе, так и к своей работе. Старый, удалившийся на покой врач очень любил юного коллегу, хотя и полагал, что тому не мешало бы поубавить серьезности.

Крейг отказался от предложенных напитков и приступил прямо к делу:

— Я в затруднении, Мак.

— Надеюсь, речь идет не о витаминном голодании, — улыбнулся Макмастер. Упоминание о витаминном голодании было всего лишь невинной шуткой с его стороны. Дело в том, что когда-то одному ветеринару пришлось объяснять юному Крейгу, почему кошка, принадлежавшая какому-то мальчику, страдает прогрессирующей формой стригущего лишая.

— Дело не в пациентах, — сказал Дональд. — Дело во мне.

С лица Макмастера тотчас же исчезла приветливая улыбка.

— Извини меня, мальчик. Извини великодушно. У тебя скверные новости?

— Не в том дело. — Юноша покачал головой. — Послушай, Мак. Мне надо с тобой посоветоваться. Ты их знаешь, ведь ты давно обитаешь в этих краях и многое можешь рассказать. А мне надо кое-что выяснить.

Брови Макмастера медленно поползли вверх.

— Выкладывай, — согласился он.

— Речь об Эрджайлах. Ты же в курсе… это каждому известно… что Хестер Эрджайл и я…

— Милая проказница. — Старый доктор одобрительно кивнул. — Словечко старомодное, но подходящее.

— Я очень ее люблю, — без обиняков признался Дональд, — и думаю, даже уверен, что и я ей небезразличен. А тут вдруг такое событие…

Лицо старого доктора осветилось догадкой.

— Да! Джек Эрджайл амнистирован, — сказал он. — Слишком поздно амнистирован.

— Да. Это меня и беспокоит… Знаю, нехорошо так думать, но не могу ничего с собой поделать… Лучше бы все осталось по-прежнему.

— О, ты не единственный, кто так считает, — заверил Крейга Макмастер. — От главного констебля я узнал, что семейство Эрджайл точно так же восприняло новость, которую сообщил им этот человек, вернувшийся из Антарктики. — И, помолчав, доктор добавил: — Он был у меня сегодня.

Дональд вздрогнул:

— Был? И что же он сказал?

— А что он должен был сказать?

— Какие-то предположения, кто…

— Нет, — произнес Макмастер, задумчиво покачивая головой. — Никаких соображений. Откуда им быть, если он возвратился, можно сказать, из небытия и впервые увидел этих людей? Похоже, ни у кого нет ни малейших предположений.

— Нет. Думаю, действительно нет.

— Что тебя так заботит, Дон?

Дональд Крейг тяжело вздохнул:

— Хестер позвонила мне в тот вечер, когда к ним явился Калгари. Мы собирались после работы поехать в Драймут на лекцию, посвященную типам преступников у Шекспира.

— Как раз вовремя, — улыбнулся Макмастер.

— Но она позвонила и сказала, что не поедет. Сообщила, что у них скверные новости.

— Хм, которые принес им доктор Калгари.

— Да. Впрочем, тогда она о нем не обмолвилась, но была очень расстроена. Голос такой… это трудно передать.

— Ирландский характер, — вымолвил Макмастер.

— Она была возбуждена и испугана. О, этого не объяснить…

— Вряд ли можно было ожидать чего-то иного. Ей, по-моему, и двадцати еще нет?

— Но почему она так расстроена? Скажи, Мак, откуда этот страх?

— Она в самом деле напугана? Гм… да, возможно, — проговорил Макмастер.

— Но чем, чем она напугана? Что ты об этом думаешь?

— Гораздо важнее, что об этом думаешь ты.

— Думаю, не будь я врачом, — с горечью произнес юноша, — я бы о таких вещах и думать не стал. Я был бы уверен в том, что Хестер не может поступить дурно. Но в сложившейся обстановке…

— Да, да, продолжай. Облегчи свою душу.

— Уверен, я знаю, что происходит с Хестер. Она все еще никак не может прийти в себя после пережитого ею в ранней юности состояния нервозности, неуверенности, неуравновешенности, обусловленного комплексом неполноценности.

— Я знаю, такое состояние теперь обозначают этим термином.

— Она не успела еще отойти от этого. Вплоть до трагического дня она, подобно многим юным созданиям, всячески противилась излишней опеке и чрезмерным проявлениям материнской любви. Ей хотелось бунтовать, поступать самостоятельно. Она сама мне об этом рассказывала. Она убежала из дома и поступила в заурядную странствующую театральную труппу. Тогда ее мать, как мне кажется, повела себя довольно разумно. Она предложила Хестер поехать в Лондон и поступить в известную театральную школу, чтобы изучить основы профессии. Но Хестер этого не пожелала. Тот побег был всего лишь демонстрацией. Она не принимала всерьез актерскую профессию и не хотела к ней готовиться. Ей просто хотелось проявить самостоятельность. Как бы то ни было, Эрджайлы ее ни к чему не принуждали. Ей даже ежемесячно высылали весьма приличную сумму.

— Они поступили разумно, — заметил Макмастер.

— А потом она по-дурацки влюбилась в одного из актеров их труппы, но в конце концов поняла, что ничего хорошего из этого не получится. Миссис Эрджайл лично туда приехала, потолковала с актером и забрала Хестер домой.

— Она получила хороший урок, как говорили во времена моей молодости, — отозвался Макмастер. — Разумеется, такая наука никому не по вкусу. Хестер она тоже не понравилась.

Дональд Крейг, волнуясь, продолжал:

— В ней продолжало бушевать возмущение, и тайная неприязнь к матери лишь усилилась от того, что скрепя сердце пришлось признать ее правоту. Хестер пришлось признать, что актриса из нее не получилась, а человек, которому она отдала свое сердце, оказался этого не достоин. «Ты всегда можешь положиться на свою мать». Для многих юных созданий нет ничего горше на свете, чем сознавать эту простую истину.

— Да, — подтвердил Макмастер. — И для бедной миссис Эрджайл это был тяжелый период, хотя она и не отдавала себе в этом отчета. В своем уме и проницательности она не сомневалась, хитрить и изворачиваться не умела, апломба ей было не занимать. Ее энергия и безапелляционные суждения придавали ей уверенности и вселяли в нее чувство превосходства. В семье миссис Эрджайл с этим не только мирились, но, более того, должны были восхищаться ее действиями. Печально, тяжело, но ничего не поделаешь. А молодые люди не выносят родителей, уверенных в своей непогрешимости и не скрывающих своего превосходства.

— Конечно, — согласился Дональд Крейг, — понимаю. И поскольку мне это совершенно ясно, я почувствовал… усомнился… — Он замолчал.

— Лучше я скажу за тебя, ладно, Дон? — ласково произнес Макмастер. — Ты страшишься, что Хестер, подслушав, как Джако поругался с матерью, сочла момент благоприятным для свержения ненавистной тирании, тирании высокомерного превосходства