Маг. Биография Паоло Коэльо - Фернандо Морайс

Ночью он не сомкнул глаз, обсуждая с Кристиной ситуацию, а когда понял наконец, какое примет решение, в Амстердаме был уже день. Что-то подсказывало: ему предстоит сделать судьбоносный выбор, и вызов следует принять — к добру это будет или к худу. Спустя несколько часов состоялась его вторая (или третья?) встреча с таинственным человеком, который отныне будет его Наставником. Жан сразу рассказал Пауло, какие следующие шаги должен будет тот предпринять для своей инициации: во вторник ему надлежало быть в столице Норвегии Осло, в Музее кораблей викингов (Vikingskipshuset).

— Пройдешь в зал, где выставлены ладьи викингов — «Тун», «Гокстад» и «Осеберг». Там к тебе подойдет человек и вручит тебе нечто.

Бразилец, хоть и понял суть задания, принялся уточнять:

— В котором часу я должен быть в музее? Как я узнаю того, с кем должен встретиться? Это мужчина или женщина?

Жан, поднимаясь из-за столика и оставив несколько монет за выпитую чашку чая, удовлетворил любопытство Пауло лишь отчасти:

— В музей тебе следует прийти к открытию. Прочие твои вопросы в ответах не нуждаются. О времени нашей следующей встречи будешь уведомлен. Прощай.

Он произнес это — и исчез, словно его никогда и не было. (А может, и вправду не было?) Реальный или сверхъестественный, он так или иначе дал новому ученику задание, и чтобы выполнить его, надо было для начала проделать две тысячи километров до столицы Норвегии, где Пауло никогда прежде не бывал и где ему предстояло увидеться с кем-то, не зная даже, мужчина это или женщина. Супруги Коэльо промчались по заснеженным автострадам Голландии, Германии и Дании.

В назначенный день Пауло, желая быть пунктуальным и опасаясь, что из-за очередей в кассу опоздает к сроку, поднялся чуть ли не затемно. Буклет-проспект, полученный у портье, сообщал, что музей открывается в девять, но в путь он пустился на час раньше. Как всегда бывает в Скандинавии в это время года, в восемь утра было еще темно, и на небе светились звезды.

Музей, расположенный на полуострове Бюгдё, в десяти минутах ходьбы от центра города, представлял собой тяжеловесное желтое здание, выстроенное в форме креста, без окон и с остроконечной крышей. Лишь у входа Пауло понял, что невнимательно прочел проспект: с 9 до 18 часов музей работал только «в сезон», с мая по сентябрь, а с октября по апрель двери были открыты с 11 до 16-ти. Иными словами: ему еще два часа предстояло томиться с колотящимся сердцем, прежде чем он сделает первый шаг за порог нового таинственного мира. Он потратил это время на то, чтобы еще поразмышлять о принятом решении. «В свои 34 года я испробовал все, чтобы осуществить мечту и стать писателем, — позднее будет он вспоминать. — Осознав, что магия и оккультные науки ничем мне не помогают, я их бросил. Так отчего было не вступить на путь, предложенный Жаном?»

Ровно в 11 он присоединился к маленькой, человек в пять — шесть, группе японских туристов, мерзнувших среди голых деревьев во дворе музея, и прошел в зал, напоминавший овальной формой церковный неф, где стояли три корабля IX века, когда-то найденные при раскопках. Кроме него, в зале была только одна посетительница — красивая белокурая женщина лет сорока, сосредоточенно читавшая табличку на стене. На звук его шагов женщина обернулась, и тогда стало видно, что она держит в руках продолговатый предмет, то ли посох, то ли меч. Молча, не произнося ни слова, она направилась к Пауло и, сняв с указательного пальца серебряный перстень с изображением кусающей собственный хвост змеи, надела ему на средний палец левой руки. Посохом-мечом очертила на полу круг, показав, что Пауло должен стать в него, и когда он повиновался, сделала такое движение, будто выливала туда содержимое воображаемой чаши. Провела правой рукой перед лицом Пауло, почти коснувшись его и показывая, что он должен закрыть глаза. «В этот миг я почувствовал, что кто-то высвободил застоявшуюся энергию, — вспоминал он впоследствии, — словно, впуская в озеро свежую воду, открылись некие духовные шлюзы». Когда же он вновь открыл глаза, о том, что мгновение назад здесь была эта таинственная женщина, напоминал только странный перстень, который отныне он будет носить на пальце всю жизнь.

В следующий раз Пауло встретится с Жаном через много лет, уже в Бразилии, а теперь, в конце апреля 1982 года истекал срок его отпуска — он должен был вернуться в «Глобо». Однако посоветовавшись с Кристиной, он решил послать к чертям службу и задержаться в Европе. Только в середине июля чета Коэльо собрала наконец чемоданы и, за три дня покрыв более 1900 километров от Амстердама до Лиссабона, вылетела из португальской столицы в Бразилию. Однако первые, зримые и явственные перемены, произошедшие в поведении Пауло после встречи с Жаном, обнаружились еще в Европе. Исключительно вмешательством сверхъестественных сил можно объяснить то обстоятельство, что столь рачительный и аккуратный с деньгами человек, как он, предпочел не продавать «Мерседес», чтобы положить в карман лишнюю тысячу долларов, а подарить машину благотворительной организации, основанной в 1758 году королевой Марией Первой и называвшейся «Младенца Христа братство попечения о слепых в Лиссабоне».

22

Тониньо «Будда» надеется основать альтернативное общество, взорвав голову Христа-спасителя

Освеженные восьмимесячным пребыванием в Европе, Пауло и Кристина, вернувшись в Рио-де-Жанейро, вновь поселились в квартире на улице Раймундо Коррейа, где в их отсутствие жили Ойтисика-старшие. Пауло начал выполнять так называемые ордалии — задания (скорее испытания, пройдя которые он получал право вступить в RAM.): Жан передавал их по телефону или в письмах. Первое, называвшееся «ритуал стакана» и требовавшее ежедневного повторения на протяжении полугода, заключалось в следующем: новый, ни разу не бывший в употреблении стакан каждый день в одно и то же время следовало наполнить водой и поставить на стол, испытуемый же, открыв Новый Завет на любой странице, вслух читал произвольно выбранный фрагмент из Евангелий. Псалтыря или Деяний, после чего воду выпивал. Прочитанный стих следовало пометить датой. Если назавтра выбор вновь падал на него, надо было читать следующий за ним. И все это требовалось совершать неукоснительно каждый день, в один и тот же час. Дабы не оказаться в этот час в неподходящей ситуации — в кино, на совещании или за обедом — Пауло счел наиболее пригодным для этого послушания первый час ночи. А поскольку размер стакана никак не оговаривался, он купил совсем маленький — в таких подают водку в барах, — вместе с Новь Заветом легко умещавшийся в кармане. Таким образом в случае необходимости он мог даже среди званого ужина подняться, уйти в туалет и там провести обряд.