Ликвидатор - Юлия Гутиева

Джули ощущала тепло, покачиваясь на волнах пробуждающегося сознания. Ей не было страшно, наоборот, ощущение уверенности и чужой силы, под защитой которой она находилась, успокаивали. Знакомый запах одеколона навевал нечто приятное. Спустя секунду Фарион осознала опасность манящего аромата, сознание наполнилось тревогой, что-то болезненное, но очень желанное коснулось сердца. Джули открыла глаза, утонув в глубине взгляда, полного тьмы и сочувствия. Контраст отрезвил, девушка вырвалась из рук ликвидатора, застонав от сильной боли, пронзившей затылок. Она осталась сидеть на коленях, обхватив голову руками.

Берк властно прижал брюнетку к себе, не оставив шанса на сопротивление. Теперь она полулежала на его груди, не в силах пошевелиться от боли.

— Я, конечно, понимаю твоё нежелание приближаться ко мне, но шарахаться, как от прокажённого тоже смысла нет. Тем более, когда ты физически не в силах подняться на ноги.

Фарион промычала в ответ что-то нечленораздельное. Морану оставалось лишь тяжело вздохнуть от ослиного упрямства этой женщины. А может, от неприятного ощущения, возникающего всякий раз, когда от тебя шарахаются те, кто тебе не безразличен.

Поднявшись с холодной земли, Берк осторожно взял Джули на руки и отнёс в машину, устроив на заднем сидении. Попрощавшись с командой, Моран бросил последний взгляд на пруд, на место, где минуту назад сидела Фарион, каменная и напуганная. Ярость вновь отразилась в чёрных глазах, и в этот миг ликвидатор услышал смех. Он звучал тихо, но уверенно, как тогда, в туннеле метро… смех его врага, всегда оказывающегося на несколько шагов впереди. Из груди Морана вырвался едва слышный рык, дёсны прорезали острые клыки, глаза загорелись синим цветом. Ликвидатор идеально контролировал себя, бросив вызов врагу, но последний исчез… возможно, он не был игроком, а возможно, время ещё не настало…

Они ехали в полном молчании.

Берк осознал ошибку: нельзя было брать Фарион на место такого преступления. Укоризненные взгляды Леонида и Сеймы терзали чувством вины.

Прислушиваясь к дыханию Джули, Моран улавливал его рваный ритм, ощущал жар, исходящий от тела, слышал сильно бьющееся сердце. Брюнетка не могла успокоиться, а он ничем не мог ей помочь.

— Он хочет убивать, ему это нравится.

От неожиданности ликвидатор проехал на красный сигнал светофора, глупо спросив:

— Что? — и бросив тревожный взгляд в зеркало заднего вида.

— Встретившись с кароном в метро, я думала, что он — палач, выполняющий свою работу. Но ему это нравится. Палач, с удовольствием и изощрённой жестокостью делающий дело, наслаждается процессом убийства. И осознание этого почему-то причиняет мне боль, — она говорила с закрытыми глазами, по щекам текли слёзы.

Берк нажал на тормоз.

— Пожалуйста, не останавливайся. Не надо, — в голосе прозвучали нотки мольбы. Моран поехал дальше.

— А ещё…обещай, что не станешь ничего спрашивать… сейчас, я объясню позже.

Ответом стало сухое:

— Хорошо.

Джули всхлипнула, вытерла слёзы, судорожно сглотнула, затем тихо произнесла, будто на последнем вздохе:

— Ричард поставил свою жизнь на кон, ведя с ним какую-то игру… с тем, кто постоянно находится рядом с кароном… И проиграл.

Джули не смогла сдержать рыданий, вырвавшихся отчаянием и тоской.

— Он знал цену, но пошёл на это… Почему? Что может заставить… — она не договорила, судорожно глотая воздух.

Морану казалось, что он сходит с ума: откровения Джули об отце раскололи мир, раскалённый кинжал возможной истины пронзил существо и застрял, выжигая внутренности дикой болью. И сдавленные рыдания девушки на заднем сидении…

— Ты можешь отвезти меня на станцию «Воробьёвы горы»? Я хочу увидеть реку.

Берк развернул машину. Им двоим надо было успокоиться.

Фарион неотрывно смотрела на тёмную воду. Берк стоял в двух шагах от девушки, слыша биение сердце, которое с каждой минутой становилось спокойнее.

Странная правда об отце, а было ли это правдой? Слабое утешение, как лекарство от боли. Мысли о восприятии сотрудницы не давали покоя. Насколько можно верить её ощущениям?

Моран остановил взгляд на реке, сегодня она казалась враждебной и мрачной, пряча под тёмными водами чужие тайны. И почему женщина, чьи чёрные волосы треплет ветер, находит здесь покой? Ответ обжёг откровением. Мрак, что скрывается в реке, скрывается и в этой хрупкой девушке.

В минуту, когда пронизывающий порыв ветра коснулся лица Берка, одна его часть возликовала, ощутив пробуждение тёмной силы, ещё утром спящей внутри Фарион. Возбуждение и азарт заполнили сердце, предвкушая игру и погружение в ночь. Желание обладать стоящей перед ним женщиной попыталось вырваться и подчинить себе сущность, но Моран слишком хорошо контролировал себя. Волна жара пронеслась по телу, растворившись в наступающих сумерках. После этого Берку стало трудно дышать — свет, что остался где-то внутри, напомнил о себе. А может, это плакала душа, тоскуя по девушке, стоящей рядом, но находящейся так далеко. Другое желание, более скромное и робкое, тронуло сердца. Ликвидатор хотел поцеловать Фарион, нежно, едва коснувшись губ, ведь поцелуй — слияние душ…

Не в силах находиться рядом с ней, Берк отошёл к машине и сосредоточился на словах Джули об отце.

Спустя полчаса Моран отвёз Фарион домой, по дороге не сказав ни слова… Завтра, все вопросы он задаст завтра.

========== Глава 67 ==========

Кирк научился жить с тем, что совершил когда-то. А после взял за правило известную истину: лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что мог бы, но по определённым причинам не решился. Таким образом, оборотень ни о чём не жалел… до недавнего времени. Пока не почувствовал себя нянькой в детском саду, наблюдая со стороны за потугами кошек в демонстрации боевых навыков.

Новый вожак стаи пум разработал набор тестов, содержащих в себе как физическую, так и психологическую составляющую. И каждый член стаи старался показать мастерство и умение. В плане психологии всё оказалось более менее стабильно и ожидаемо: пумы действовали командой, но подобную команду можно завалить довольно быстро, стоило применить тактику, основанную на подлости и хитрости, другими словами — сыграть грязно. А вот зрелище демонстрации силы выглядело совсем печально: все члены стаи развивались одинаково, вне зависимости от индивидуальных особенностей. Конечно, иногда и они учитывались, но весьма поверхностно. В итоге, оборотни напоминали выпендривающихся детей, усердно повторявших сложные упражнения за взрослыми. Кто-то выше прыгал, кто-то быстрее обращался, но воспроизвести последовательность из выматывающих организм действий на «хорошо» смогли лишь единицы.