Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Но, как мы уже знаем, в этот момент Я. М. Юровского и П. З. Ермакова опережает своими выстрелами М. А. Медведев (Кудрин)…

А теперь постараемся представить, что могло произойти дальше.

Осознав, что его «опередили», Я. М. Юровский (видимо, забыв о находящимся в кармане Нагане) только теперь начинает вынимать из кобуры свой Маузер, машинально отступая с ним в правый свободный угол комнаты. И, вероятнее всего, именно тогда он делает свои первые выстрелы в сторону несчастных жертв. Думается, что их первоначальное количество не превышало четырех-пяти, однако в дальнейшем (при достреливании жертв), возможно, увеличилось чуть ли не вдвое.

Произведя эти выстрелы, Я. М. Юровский слегка перемещается в сторону дверного проёма, где и получает при попытке очередного прицеливания легкое касательное ранение руки от пули Нагана А. Г. Кабанова. А М. А. Медведев (Кудрин) получает из этого же оружия лёгкое ранение шеи, поскольку бывший «лейб-гвардеец» в силу ущемлённого самолюбия, а также «горя революционной ненавистью к кровавому тирану», не выполнил распоряжение коменданта. Несмотря на запрет Я. М. Юровского, приказавшего ему во время расстрела находиться на своём пулемётном посту и внимательно наблюдать за площадью перед домом, он самовольно оставляет таковой, чтобы принять участие в этом убийстве. А оказавшись в комнате, предшествующей той, где совершалось убийство, он «разрядил свой наган по осужденным». И если учесть, что А. Г. Кабанов находился при этом позади любопытных, толпящихся в дверном проёме комнаты убийства, то стрелял он, что называется, поверх их голов, и посему вместе с Романовыми чуть не ухлопал и упомянутых лиц.

Сам же А. Г. Кабанов в своём письме к М. М. Медведеву вот как описывает эту картину:

«Но я хорошо помню, что когда мы все, участвующие в казни, подошли к раскрытой двустворчатой двери помещения казни, то получилось три ряда стреляющих из револьверов, причём второй и третий ряды стреляли через плечи впереди стоящих исполнителей, и рук, протянутых с револьверами в сторону подлежащих казни, было много, и они были так близко друг к другу, что впереди стоящий товарищ получил ожог тыловой стороны кисти от выстрела позади стоявшего соседа»[264].

Вероятнее всего, тройная шеренга стрелявших появилась в рассказе А. Г. Кабанова в связи с тем, что он хотел оправдать свою «несанкционированную» стрельбу, в результате которой, как мы уже знаем, М. А. Медведев (Кудрин) получает касательное ранение шеи, а «впереди стоявший товарищ» Я. М. Юровский был подобным образом ранен в руку. А, вместе с тем, ему никто не разрешал спускаться с чердака вниз. Поэтому и не мог он со всеми «участвующими в казни, подойти к раскрытой двустворчатой двери», так как спустился вниз уже в тот момент, когда бойня была в самом разгаре.

И как бы в подтверждение нашей версии он далее пишет:

«Когда я слез с чердака, то увидел такую картину: две младшие дочери царя, прижавшиеся к стенке, сидели на корточках и закрывали головы руками, а в их головы в это время двое стреляли. Алексей лежал на полу и в него тоже стреляли. Фрельна (фрейлина. – Ю. Ж.) лежала на полу ещё живая»[265].

В этом отрывке также много несоответствий. Ибо сведущий читатель наверняка знает, что в соответствии с проведёнными судебно-медицинскими исследованиями костных останков, изъятых из группового захоронения в Поросёнковом логе в 1991 году, на черепе под № 6, идентифицированном как череп Великой Княжны Анастасии Николаевны (если мы говорим только о младших Дочерях Государя), имелось одно огнестрельное повреждение. (О его появлении на нём будет сказано немногим далее.) Останки же Великой Княжны Марии Николаевны тогда и вовсе не были найдены, а обнаруженные в 2007 году, антропологической идентификации не подлежали.

И, тем не менее, рассказ А. Г. Кабанова косвенно подтверждает то обстоятельство, что младшие Великие Княжны, действительно, от страха могли присесть на корточки, прижавшись к стене. Ибо в таком случае чем ещё можно объяснить наличие следов от пуль на Восточной стене комнаты, расположенных на столь небольшом расстоянии от пола?

Опасаясь за безопасность вверенных ему людей, а также из-за того, что в комнате уже стояла сплошная пелена от порохового дыма и известковой пыли, Я. М. Юровский даёт команду о прекращении огня, которая почти сразу же выполняется всеми, кроме П. З. Ермакова, который, что называется, вошёл в раж, и поначалу вовсе был не намерен подчиняться каким-либо приказам.

Но ещё до того, как Я. М. Юровский остановил стрельбу, произошло то, чего он уж никак не мог ожидать – Г. П. Никулин, неожиданно прекратив стрельбу, покинул комнату и вышел на улицу…

До конца своих дней бывший чекист Г. П. Никулин не простит себе этой минутной слабости! Только спустя много лет он в порыве минутного откровения однажды расскажет М. М. Медведеву, как тогда, в подвале, выстрелив всего один раз в больного мальчика, он не убил его, а, увидев полные ужаса детские глаза, так и не смог произвести по нему более ни одного выстрела…

В известной читателю беседе в Радиокомитете М. М. Медведев постарается (в несколько завуалированной форме) напомнить ему об этом ещё раз, но прежде (чтобы подготовить почву) задаст вопрос о его личном участии в расстреле Царской Семьи:

«М. М. Медведев:

– Вы принимали участие в расстреле лично или нет?

Г. П. Никулин:

– Кто? Я?

М. М. Медведев:

– Да, вот Вы.

Г. П. Никулин:

– А как я мог принимать не лично, когда об этом говорят [и] Соколов [и] Жильяр. Прямо так и пишут, понимаете.

Я, между прочим, слышал, что Михаил Александрович (М. А. Медведев (Кудрин) – Ю. Ж.), якобы, где-то выразился, что Никулин, дескать, не принимал участия, что он ушел…

М. М. Медведев:

– Наоборот. Наоборот, он мне всегда говорил…

Г. П. Никулин, перебивая М. М. Медведева:

– Как [же] я мог не принимать участия?!

М. М Медведев, продолжая начатую фразу:

– … что Вы как раз участвовали.

– А [вот] мы с Вами беседовали году в шестидесятом, и Вы мне сказали, что Вы не стреляли, а в последнюю минуту ушли.

А отец, вот я его спрашивал [и] после этого он говорил:

“ – Да, помню, что он стрелял. Помню, что он стрелял.”

Г. П. Никулин:

– Я мог Вам сказать, Миша, вот что. Что когда мы…, когда мы расстреляли… Я мог Вам оказать: когда мы расстреляли, я вышел для того, чтобы проверить обстановку на улицу… Это такой случай был»[266].

Как видно, Г. П. Никулин не понял М. М. Медведева, а может, и не пожелал воспользоваться этой, наверняка, последней в его жизни возможностью, которая, несомненно, помогла бы ему хоть на немного облегчить его и без того грешную душу.