Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Путаница же по поводу личности П. З. Ермакова, а конкретно его «большого живота», могла произойти вот почему. В апреле 1918 года в боях у Чёрной речки П. З. Ермаков был ранен в брюшную полость. А точнее, попавшая в него пуля повредила мочевой пузырь, что вынудило его довольно продолжительное время носить специальную повязку, перетягивающую это место, – она, возможно, и создавала видимость его «пузатости».

Но вернёмся вновь в дом Ипатьева, нервозная обстановка в котором из-за задержки ответа из Москвы, а иже с ним и автомобиля, накалилась уже до предела…

И вот, с опозданием в полтора часа автомобиль прибыл. Въехав в ворота дома, он занял место на переднем дворе и так и оставался стоять на месте с включённым двигателем.

Из-за приближающегося рассвета ждать было больше уже нельзя, и комендант решил начинать…

Глава 9

Как происходило убийство Царской Семьи, и кто, всё-таки, произвёл тот самый «исторический» выстрел?

Сразу же после того, как прибыл грузовик с водителем С. И. Люхановым, Я. М. Юровский разбудил доктора Е. С. Боткина и попросил его разбудить всех остальных. Необычность своей просьбы комендант объяснил тем, что по имеющимся у него сведениям в данную ночь ожидается нападение анархистов на дом, для чего все его «жильцы» в целях их собственной же безопасности должны быть временно переведены на нижний этаж, где находиться наготове на случай возможного отъезда.

Из воспоминаний М. А. Медведева (Кудрина):

«Примерно с час Романовы приводят себя в порядок после сна, наконец, – около трех часов ночи, – они готовы. Юровский предлагает нам взять оставшиеся пять наганов. (Те самые, изъятые у отказавшихся стрелять «латышей». – Ю. Ж.) Петр Ермаков берет два нагана и засовывает их за пояс, по нагану берут Григорий Никулин и Павел Медведев. Я отказываюсь, так как у меня и так два пистолета: на поясе в кобуре американский «кольт», а за поясом бельгийский «браунинг» (оба исторических пистолета: «браунинг» № 389965 и «кольт» калибра 45, правительственная модель «С» № 78517 – я сохранил до сегодняшнего дня). Оставшийся револьвер берет сначала Юровский (у него в кобуре десятизарядный «маузер»), но затем отдает его Ермакову и тот затыкает себе за пояс третий наган. Все мы невольно улыбаемся, глядя на его воинственный вид»[233].

Минут через 40–50 Царская Семья и Её слуги были готовы, и будущие жертвы в сопровождении Я. М. Юровского, Г. П. Никулина, П. С. Медведева, двух лиц внутреннего караула, а также М. А. Медведева (Кудрина) и П. З. Ермакова стали спускаться вниз по лестнице, насчитывающей 19 ступеней. (А не 23, как с легкой руки писателя-фальсификатора М. К. Касвинова наивно считают некоторые исследователи!) На руках у Великой Княжны Анастасии Николаевны была крохотная собачка Джим породы рукавный пекинес, а Камер-Юнгфера А. С. Демидова несла с собой две подушки.

Спустившись на нижний этаж, возглавлявший эту процессию Я. М. Юровский открыл перед следовавшим за ним Государем (державшим на руках больного Сына) дверь, выводящую во внутренний двор дома Ипатьева. Пройдя по нему всего несколько шагов, все они вновь оказались перед дверью, которая из этого двора вела в нижний этаж дома. Проследовав через анфиладу комнат, Царская Семья и находившиеся при Ней слуги оказались в предназначенной для расстрела комнате, где сразу же почувствовали некоторую нерешительность от того, что в ней полностью отсутствовала какая-либо мебель.

Эту неловкую паузу помогла преодолеть находчивость Я. М. Юровского.

Из воспоминаний А. А. Стрекотина:

«Юровский коротким движением рук показывает арестованным как и куда надо становиться и спокойно, тихим голосом: “Пожалуйста, вы встаньте сюда, а вы – вот сюда, вот так в ряд”»[234][235].

Всё это время Наследник Цесаревич находился на руках Государя (мальчик был болен и тогда ещё не мог передвигаться самостоятельно), и Государыня (которая, кстати сказать, тоже страдала сильными болями в ногах, заставлявших Её переносить невероятные страдания) произнесла фразу:

– Здесь даже стульев нет! – безусловно, обращённую к коменданту.

Из записи беседы с Г. П. Никулиным:

«Когда мы спустились в подвал, мы тоже не догадались сначала там даже стулья поставить, чтобы сесть (посадить арестованных. – Ю. Ж.). Потому что этот был...., не ходил, понимаете, Алексей. [А], надо было его посадить. Ну, тут моментально, значит, поднесли это [стулья. – Ю. Ж.]. Они так это, когда спустились в подвал, так это, – недоумённо стали переглядываться между собой… Тут же внесли, значит, стулья.

Села, значит, Александра Федоровна, наследника посадили…»[236].

После этого Я. М. Юровский приказал Г. П. Никулину принести стулья: один для мальчика, другой – для Александры Фёдоровны. Г. П. Никулин принёс два стула, на один из которых Государь посадил сына, а на другой села Государыня.

Из воспоминаний А. А. Стрекотина:

«Когда их ввели в комнату, то той же минутой вышел обратно ОКУЛОВ, проходя мимо меня, он проговорил: “Еще стул понадобился, видимо умереть-то на стуле хочется. Ну что, уж придется видимо принести”. Ушел. Вскоре идет обратно и несет стул»[237].

Таким образом, перед самым убийством Царская Семья с находящимися при Ней слугами расположилась следующим образом.

Ближе к центру комнаты (в левой её части) был установлен стул, на который был посажен Наследник Цесаревич, под его спину была подложена одна из принесённых А. С. Демидовой подушек. Рядом с Наследником (слегка прикрывая его) находился Государь, который изредка перебрасывался с Государыней отдельными фразами на английском языке. Позади стула расположился доктор Е. С. Боткин. В левом углу комнаты (у выступа колонны арочного свода) разместились Старший Повар И. М. Харитонов и Лакей А. Е. Трупп.

В правой части комнаты также был установлен стул, на который села Государыня. Рядом с Ней встали три Её Дочери – Великие Княжны: Татьяна Николаевна, Ольга Николаевна и Мария Николаевна. А за ними, прислонившись к косяку двери кладовой комнаты, расположились Великая Княжна Анастасия Николаевна и находившаяся рядом с ней А. С. Демидова с оставшейся подушкой в руках.

Напротив своих будущих жертв уже заняли места Г. П. Никулин, П. З. Ермаков, М. А. Медведев (Кудрин), а также, вероятнее всего, А. Я. Биркенфельд и С. А. Бройдт.

На какое-то незначительное время Я. М. Юровский выходит вместе с П. С. Медведевым из комнаты, прикрыв за собой двери. А сделал он это вот по какой причине.

Почти в самый последний момент Я. М. Юровский вдруг вспомнил, что находящемуся возле пулемёта на чердаке А. Г. Кабанову им же самим было строго-настрого приказано – во время проведения акции открывать огонь без предупреждения в случае появления на площади перед домом каких-либо посторонних лиц. И поэтому у него не было абсолютной уверенности в том, что Ф. И. Голощёкин, изъявивший желание выйти на эту самую площадь (чтобы послушать, будут ли слышны выстрелы), не будет сражён меткой пулемётной очередью бывшего лейб-гвардейца, который, попросту, может и не узнать его в ночной темноте… К тому же и сам облик партийного лидера Урала, сумевшего в царских ссылках обзавестись весьма заметным брюшком, более смахивал на сытого буржуа, нежели на вождя местных пролетариев. А так как А. Г. Кабанов прекрасно знал в лицо П. С. Медведева, которому, к тому же, подчинялась и вся наружная охрана ДОН, задачей последнего было предотвратить создавшуюся угрозу, что, собственно говоря, и было им проделано.