Дитя пламени - Кейт Эллиот

Хорошенькая служанка залилась слезами.

— Я думала, он мертв! Я была так счастлива, когда была его любовницей…

— Тс-с… — шепнула женщина, положив руку на плечо молоденькой девушке. — За дверью кто-то есть.

Захария мгновенно растворился в тени. Порыв ветра донес до него запахи отхожих мест, вырытых за конюшнями. Тянущая боль в паху напомнила ему, куда он хотел попасть, но теперь он уже не был уверен, была ли это физическая боль или остаточное явление, закрепившееся в голове с первых недель после того, как принц Булкезу изувечил его.

Он обнаружил сержанта Коббо и еще дюжину солдат в конюшне, они стояли в проходе между стойлами и пристально следили за шахматной игрой. Капитан Фальк установил широкую доску на бочку и принес два тюка с сеном, заменившие стулья. На коленях у капитана лежал шлем «дракона», на котором величественно покоилась его рука. Когда подошел Захария, капитан только что съел «орлом» «льва».

— Мой «слон» съел вашего «орла», — сообщил его противник, изгнанный «орел», известный как Вулфер. Он замер, продолжая держать в руках шахматную фигуру, вглядываясь в темноту позади Коббо и окруживших их зрителей, пока не встретился взглядом с Захарией.

— Вы только что от принца? — Старый человек был умен и проницателен и при любых обстоятельствах оставался всегда спокоен, так что Захария не мог заставить себя поверить ему до конца.

Захария передал поручения принца, и Коббо назначил человека, чтобы выполнить с утра это задание. Солдаты начали обсуждать новый поворот событий.

— Вы сыграете с нами, святой брат? — спросил Фальк. — Мне никак не удается одержать над ним победу.

— Нет, я не умею играть в эти игры. Они придуманы для благородных людей и для солдат, а не для таких простых братьев, как я. Я не из тех, кто будет передвигать шахматные фигуры туда-сюда в игре власти и могущества.

Вулфер фыркнул.

— Но что за вред, мой друг, в том, чтобы выучить нехитрые правила этой игры, для того чтобы иметь возможность защитить себя?

— Мне кажется, вам не нужна никакая защита, «орел». Кроме той, под которой вы уже находитесь.

— Тише, тише, — подал голос Фальк, — здесь все мы существуем в мире и согласии.

— Я не думал ссориться с Вулфером, — ответил Захария, — он такой же простой человек, как и я.

— Да, это так, — добродушно согласился Вулфер, но на лице его появилась улыбка, словно волчий оскал, жесткая и властная. Когда-то он был любимым советником короля Арнульфа Младшего, а сейчас путешествует инкогнито в компании принца Сангланта, поскольку был отлучен от Церкви и изгнан королем Генрихом по обвинению в колдовстве и государственной измене, верный друг математиков, против чьих действий собирался сражаться принц Санглант.

Но, как известно, именно этот человек освободил Лиат из рук беспринципного святого отца из знатного семейства. Блессинг просто обожала этого человека, принц Санглант не отказывал ему в своем покровительстве.

— Нам было видение супруги принца Сангланта, — внезапно произнес Захария, желая поддеть старика, посмотреть, как он вскочит от удивления.

Но Вулфер только крепко сжал губы. Он поигрывал «орлом», поглаживая большим пальцем изгибы его крыльев, как вдруг поднял глаза на Захарию и мягко ответил:

— Неожиданные новости. Как она предстала перед вами?

— Совершенно внезапно. Вулфер, вы прекрасно играете в шахматы. Но, думаю, подробности вам лучше узнать у принца Сангланта. Я не смею больше говорить об этом. Церковь неодобрительно относится не только ко всем магическим делам, но и к тем, кто становится невольным их свидетелем.

Вулфер рассмеялся, аккуратно поставив «орла» рядом с шахматной доской, но капитан Фальк поднялся со своего места, придерживая шлем «дракона».

— Почему вы не можете рассказать нам больше, святой брат? Путешествуя с принцем, мы были свидетелями многих непонятных нам вещей. Все мы видели дэймона, что кормила молоком маленькую принцессу. Кроме этого, когда мы сопровождали принцессу Теофану, в Аосте наблюдали тоже много странного. Такие новости, как эти, могут быть важны для всех нас. Мне кажется, принц Санглант сильно страдает из-за отсутствия жены, и я молюсь, чтобы они в скором времени воссоединились.

— Или принц соединится с какой-нибудь другой женщиной, — пошутил один из солдат.

— Чтобы я больше не слышал ничего подобного, Сиболд! — резко бросил Фальк. — Кто бы из вас поступил иначе? Это не наше дело, предпочтет ли принц жить монахом или нет.

Вулфер улыбнулся.

— Верно подмечено, капитан, тем более если правдивы истории о том, что принц Санглант долго был известен своими амурными приключениями. Рассказывал ли я вам о дочери маркграфа Виллама, наследнице маркграфства? Говорят, она воспылала такой страстью к принцу, что…

Захария покинул толпу собравшихся и вернулся во внутренний дворик. Его руки, всегда мерзнущие зимой, просто окоченели от холода, но он не спешил укрыться в теплой комнате.

Жажда поддаться охватившему его сладострастию и удовлетворить желания плоти ничем не отличала принца Сангланта от большинства людей. Но в отличие от многих благородных лордов и леди и, конечно же, от воинов-куманов, которые овладевали тем, чем желали, в тот же самый момент, как их охватывала похоть, принц старался держать свои чувства и желания под контролем. Уже только поэтому Захария относился к нему с уважением.

Нет, он не мог осуждать принца.

Недавно Захария заметил, что греховное чувство подтачивает его изнутри: он завидовал знаниям Вулфера. Изгнанный «орел» в любой ситуации умел сохранять присутствие духа и держать язык за зубами. Несмотря на пространные намеки Захарии в течение всего месяца их путешествия, Вулфер ни разу не обмолвился об открывшихся ему знаниях, и Захария был уверен, что он держится за них, как нищий, крепко сжимающий в руках драгоценный кусок хлеба и горсть бобов.

Был ли Захария недостоин этих знаний? Принц Санглант принял его и разрешил путешествовать вместе с его армией, поскольку он многое знал о куманах, но основной причиной было мягкое, сентиментальное сердце принца, скрывающееся под железной броней и крепкими мускулами. Он принял Захарию в свою свиту, потому что святой брат поведал ему о видении Лиат, показал старый пергамент, испещренный непонятными значками и символами, нанесенными рукой его любимой потерянной жены, указал на диаграммы, содержащие в себе частицу магии, понятной только самим математикам. Он коснулся мешочка, прикрепленного на поясе, нащупал пальцами плотный цилиндрический предмет, спрятанный там: в нем лежал свернутый пергамент, единственная нить, связывающая его со знаниями, которые он искал. Лиат тоже изучала небеса. Она задавала те же вопросы, что и он, и, возможно, восторженно и удивленно выслушала бы его описание видения космоса, открывшегося ему во дворце Колец.