Маленький Большой Человек - Томас Берджер

– Ну-ну, расскажи ещё что-нибудь.

– Тогда восемнадцать,- она наклоняется ко мне и начинает расстегивать мой воротник.

Но я ее скидываю с колен и встаю, что вряд ли удалось бы сделать человеку более рослому, ну, а что такой длинный парень, как Хикок, может тут с такими низкими потолками делать, я вообще не представляю, разве что только свернуться в три погибели.

Похоже, она испугалась, что я сейчас уйду, вот в испуге и давай меня уверять, что, дескать, всё она знает и умеет и что нареканий на нее никогда прежде не бывало. На что я ей говорю:

– Все, что мне сейчас надо, так это только, чтоб ты сказала правду, сколько тебе лет. Другого мне от тебя ничего не надо, потому как, кажется, на днях я подхватил гонорею. Но всё равно охотно дам тебе доллар.

– Доллар? – возмущенно вскрикивает она и тут все мои былые представления о ней как в общем-то невинной и несчастной девушке рассеялись.- Ты, дешевка, да здесь только спустить штаны стоит в пять раз дороже!

– Да провалиться мне на этом месте,- говорю я,- но пять долларов я не дал бы даже за то, чтоб забраться на русскую королеву!

Ее возмущение меня забавляло: веснушки у неё загорелись, волосы порыжели. Кого-то мне она напомнила…

– Нет, правда,- продолжаю,- это ж надо, чтобы досталась худющая зеленая соплячка! Тебе, небось, четырнадцати нет?

– Да мне скоро семнадцать,- бросает она гневно.- А ты вали отсюда со своим долларом, иначе позову Гарри – пусть вышвырнет тебя к едрёной фене!

Тут что-то в этой крошке тронуло моё сердце. Нет, это было не плотское желание, потому как для этих целей я завсегда предпочитаю баб, видавших виды. Наверно, мне просто понравился ее напор.

Так что я соглашаюсь:

– Ладно, я заплачу. Но слушай, чего мне за это надо. Я хочу просто посидеть здесь достаточно долго, чтобы мой приятель подумал, что я весело провожу время. А ты свои деньги получишь, но ничего тебе за это делать не надо.

Ее это вполне устроило, когда она увидела, что я не вру, и получила пятерку. На самом-то деле, думаю, такой вариант ей ещё больше понравился: в те времена заработать пять долларов просто сидя сложа руки удавалось далеко не каждый день.

Теперь, обнаружив свой подлинный петушиный характер, она уже больше не стала напускать на себя мрачный меланхолический вид, который оказался не более, чем ролью-маской. Я ведь, кажется, упоминал, что здесь они старались потрафить на любой вкус. И она, по-моему, должна была прельщать такого парня, которому бы нравилось воображать, что спит он с маленькой, измаявшейся за день девушкой-служанкой, ко всему ещё и сироткой впридачу, в чулане под чёрной лестницей…

В действительности же Она оказалась довольно-таки нахрапистой и беззастенчивой девицей. Так, сейчас она вполне могла бы одеться, но не стала этого делать, а при свете керосиновой лампы, как была нагишом, разлеглась, подложив руки под голову и приподняв колени, да ещё спрашивает:

– Слушай, у тебя сигары не найдётся?

– А-а-а, так ты ещё и куришь?! – восклицаю я. – Боже, ну не чересчур ли ты бедовая! – подзуживаю ее для смеха. Надо было как-то убить время, а я не знал, чем заняться. Сел в ногах, где было свободно, ибо хоть она и разлеглась на кровати во всю длину, но росточку была небольшого, да ещё и ноги в коленях согнула.

– Я прежде думал,- говорю я,- что в Канзас-сити девчонки куда культурней и больше леди.

Ну, тут мне показалось, что в ее зеленых глазах вспыхнули огоньки; потом вдруг она закрыла их руками и ее худенькая грудь затряслась от рыданий. Вскоре мне стало неловко, я взял ее в руки и вновь посадил на колени,- и она рыдала у меня на груди, вцепившись в мою рубаху, словно я – это ее последний шанс.

– Ну-ну, успокойся,- говорю ей и отечески целую в спутанные рыжие завитки на макушке и похлопываю по голой дрожащей спине,- и расскажи дяде Джеку, что за беда у тебя приключилась.

Она немного посопела мне в шею, а потом поведала следующую историю:

«Родилась я и выросла в Солт-Лейк-сити, в одной из тамошних наиболее уважаемых семей. Моя мама в пятнадцать лет вышла замуж за известного старейшину мормонов. И если бы я назвала его имя, вы бы сразу его вспомнили. Впрочем, о мормонах у людей сложилось странное представление из-за того, что у тех много жен, но скажу вам, возможно, по этой причине ничего подобного этому танцзалу вы не найдёте в Солт-Лейк-сити. У папы моя мама стала одиннадцатой женой, и возьмите нас здесь у Долли: мы тут без конца друг с дружкой грыземся, а вот мои матери никогда не сказали друг другу худого слова. И было у меня сестёр – пятнадцать человек и двадцать один брат, а дом наш смахивал скорей всего на постоялый двор. И мы с раннего утра до ночи только и делали, что работали да молились, молились да работали…

Лет до четырнадцати не было на земле девчонки чище, чем я, потому что я относилась к человеческому телу как храму Господнему и порочные мысли не оскверняли мой разум…

К тому времени я выросла довольно симпатичной. И вот как-то посылают меня матери к соседям – одолжить сахару. А по соседству жило семейство ещё одного старейшины мормонов по имени Вудбайн, и было у него всего лишь шесть жен, а детей – десять, и так случилось, что все женщины и дети в это время работали в поле, а дома был только глава семьи, человек лет под пятьдесят, с черною окладистой бородой…

«Амелия, да ты ли это? – говорит он, пропуская меня в дом.- Какой красавицей ты стала! А сахар, кажется, в кладовке».- Вот идёт со мной туда и говорит: «Кажется, он на верхней полке. Я подсажу тебя».- И берёт меня на руки, огромные-огромные, вот и все, что тогда случилось, только он, когда опустил меня на землю, был красный как рак, и никак не мог отдышаться, хотя я весила немного. Но через день или два подзывает меня к себе папа и говорит, что старейшина Вудбайн желает меня взять в жены, седьмой женой. Раз уж папа решил, то возражать не имело смысла, и перечить ему я не осмелилась, так что вот что я сделала той самой ночью – бежала куда глаза глядят…»

– Ну,- говорит она, вздрагивая при одной мысли об этом,- сколько раз сожалела я о своей глупости, потому что за эти два года я ничего хорошего от мужчин не видела, многие из них были такие же бородатые как старший Вудбайн и такие же старые, встречались такие волосатые, как медведь; и вместо того, чтобы быть подстилкой для любого встречного-поперечного, я могла бы быть уважаемой женой мормона…

Думаю, все это вполне смахивало на правду, хотя такие истории часто можно было услышать от любой проститутки: все они, их послушать, из благородных семейств. Не скажу, что во всё поверил. Да и упоминание Солт-Лейк-сити, и мормонов само по себе не привлекло моего особого внимания, хотя, может, помните про бзик моего папаши отправиться в Юту, из-за чего я и попал к Шайенам и из-за чего меня ждали все последующие приключения…