Спасательный корабль - Гарри Гаррисон

— Не уверена. Патрику нужен отдых, а что такого интересного они могут сообщить нам после приятного известия, что наша прогулка почти закончена?

Она произнесла это небрежно или, во всяком случае, постаралась, но внутри чувствовала непреодолимый страх.

— Но ведь это ваш президент хочет говорить с вами.

Она улыбнулась, видя его встревоженное лицо.

— Ты слишком почитаешь саму идею власти, Григорий, дорогой. Бэндин — политическая проститутка, всегда таким был, таким и останется. Когда он еще заседал в конгрессе, то состоял членом комитета по школьным автобусам — район ему достался смешанный, наполовину черный, наполовину белый. Тогда его и прозвали Резиновый Бэндин. Он мог растягиваться как угодно, становиться на любую сторону и никогда не проигрывал. И не выполнял обещанного. Да любой такой ловкач в президенты вполне годится.

— Коретта, пожалуйста, не говори так про руководителя своего госу...

— Для революционера ты слишком порядочный буржуа, мой русский медвежонок. Разве ваш Полярный не последний представитель сталинской банды? Разве он не замешан во все эти истории с лагерями?

— Ты не должна так говорить, — сказал он, встревоженно оглядываясь. Коретта заметила его движение и невольно расхохоталась. Она смеялась и не могла остановиться, по ее лицу катились слезы. Все еще смеясь, она заговорила:

— Ты бы видел свое лицо! Оглядываться, не подслушивает ли кто, — в космосе, в ракете, которая вот-вот взорвется! Извини, я вовсе не над тобой смеюсь. Над нами надо всеми, с нашими маленькими страхами и приступами национализма. По крайней мере мы-то здесь можем позабыть о них на тот малый срок, что нам еще остался, — она придвинулась ближе и ласково поцеловала его. — Я рада, что встретила тебя, правда рада. Хотя от этого положение и не изменится, все же становится как-то легче.

— А я, ты...

— Вызов, ответьте на вызов... — хрипло сказал Патрик, ворочаясь под пристегнутыми ремнями. Он потянулся руками к забинтованным глазам — забыл, что случилось, и удивился, почему темно. Затем неприятные воспоминания вернулись, он глубоко вздохнул и опустил руку на пульт.

— «Прометей» слушает, говорите.

— С вами хочет говорить президент. Вы готовы ответить?

— Соединяйте, — равнодушно сказал Патрик. Через несколько секунд заговорил Бэндин.

— Говорит президент Соединенных Штатов...

— Он даже по телефону говорит, словно читает Геттисбергское послание, — заметила Коретта, демонстративно поворачиваясь спиной.

— ...с тяжелым сердцем обращаюсь я к вам, быть может, в последний раз, мужественные астронавты, граждане двух государств, соединенные узами братства при выполнении этой великой миссии, которая, видимо, должна прерваться так трагически. Мой печальный долг — сообщить вам подробности о ядерном взрыве, который столь недавно произошел возле вашего корабля...

— Они выяснили!

— Тихо!

— Я только что разговаривал с премьером Полярным, и он просил меня выразить вам свое глубочайшее сожаление по поводу столь несчастного случая. Да, это именно несчастный случай. Один из представителей советских оборонительных войск, человек психически неуравновешенный, произвел пуск ракеты...

— Один из наших? Нет!.. — воскликнул потрясенный Григорий.

— Его задержали, но дело уже было сделано. Срыв его психики был вполне объясним, поскольку весь мир в настоящее время живет под бременем страха. После непоправимой катастрофы в Англии та часть планеты, над которой проходит орбита «Прометея», живет с ужасным сознанием, что в следующий миг может наступить ее очередь. Мы должны понять русского офицера, хотя, конечно, не можем простить этого подлого удара, который он нанес. Я присоединяюсь к просьбе премьера Полярного понять это, глубоко скорблю вместе с вами из-за вашего положения, из-за трагического конца нашего совместного блестящего начинания и надеюсь, как и он, что другие продолжат то великое дело, которое начали вы, замечательные мужественные люди. Прощайте!

В наступившей тишине стало слышно, как Надя зовет из отсека экипажа.

— Где вы? Я не могу встать.

— Я помогу, — отозвалась Коретта, направляясь к люку.

— Это ты, Коретта? Чей-то голос разбудил меня. Я слышала, что говорил этот человек. Пожалуйста, отведи меня к остальным.

Они двинулись вместе, Надя рукой прикрыла невидящие глаза.

— Ты слышал, Григорий? — спросила она. “Ты веришь этому?

“ О чем ты, Надя?

“Ты прекрасно понимаешь. Неужели это правда — история насчет сумасшедшего офицера, нажавшего кнопку?

Григорий глубоко вздохнул, потом безнадежно покачал головой.

“ Нет, не может быть! В нашей стране такого не случается. Это, конечно, просто легенда. Ракета была пущена по чьему-то приказу. Если и была паника, то где-то в верхних эшелонах. А теперь руководство пытается скрыть правду. Мне стыдно за мой народ, я прошу у вас прощения...

— Брось, “ сказал Патрик. — Это ничего не изменит, в конце концов.

— Он прав, — сказала Коретта. — Все равно все останется по-прежнему. И я держу пари, что у нас найдется пара генералов, которые завидуют вашим и тоже мечтают пострелять...

“ Хватит, Коретта, — резко оборвал Патрик. — Я офицер. И не желаю слушать это!

— Извини, Патрик. Наверное, нервы.

Правда все это или нет, она понимала, что не следовало так говорить. По крайней мере последние минуты они могли бы прожить мирно.

— Ты прав. Это же ничего не меняет, так?

— Боюсь, что так. Который час?

— Полетное время 24:59.

— Сейчас должно наступить время солнечной вспышки. Вид Солнца как-то изменился, Коретта?

— Я же не астроном...

— Впрочем, неважно. Можно мне воды? От этого лекарства, что ты мне дала, страшная жажда.

Флэкс посмотрел на табло. ПВ 24:59, и пока никаких изменений уровня солнечной активности. На глаза ему попался лист бумаги, и он отметил время. Вольфганг, наверное, уже дома. Вот и официальный предлог — сумасшедший и история с кнопкой. Неужели кто-нибудь поверит в это? Наверное, нет. Но это спасло бы лицо нации — очень важная вещь как для больших, так и для маленьких народов. Может быть, они все еще думают о продолжении проекта «Прометей»? Почему бы нет? Потребность в энергии остается, возрастает с каждым днем. Еще один запуск, еще одна попытка... Что могло потребоваться Вольфгангу? Флэкс набрал номер. Телефон звонил и звонил, но никто не снимал трубку. Черт с ним. Флэкс скомкал клочок бумаги в последний раз и выбросил.

Глава 36

ПВ 25:03

— Где сейчас находится «Прометей»? — спросил Бэндин.