Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Маленький Людовик со страхом ожидал, когда его позовут к умирающему прадедушке. Его слуха достигали случайные обрывки разговоров придворных:

— Нога у короля скоро совсем загниет, а ослиное молоко так не принесло никакой пользы…

— Ему опять сделали промывание желудка, и он совсем ослаб…

— Он стоически переносит страдания и не единым словом не выказал их. Его выдержка и воля просто поразительны…

И, наконец, пришел тот день. Герцогиня поцеловала мальчика и повела его за руку в золотые спальные покои. Впервые там стоял какой-то очень неприятный запах, и сморщенный старик без парика, лежавший в огромной постели, совсем не был похож на прежнего короля с величественным, внушавшим страх и почтение лицом и мощной фигурой. И все же голос остался прежним. Да, это был его прадедушка. Когда мальчик понял это, ему внезапно стало больно, словно внутри лопнула какая-то пружина. Вся картина невероятно отчетливо предстала перед ним. Высохшая рука ласково поманила его к постели:

— Подойди сюда, к кровати.

Мальчик послушался и, войдя в запретное место за позолоченной балюстрадой, куда прежде ему не доводилось ступать, стал у края постели. Измученные страданиями глаза короля смотрели на него с любовью.

— Мое дорогое дитя, тебе суждено стать великим королем! Не подражай мне и не бери с меня пример в пристрастии к строительству или к постоянным войнам…

Эти слова надолго запали в душу впечатлительного ребенка. Он никогда не забывал о совете жить в мире со всеми соседями Франции, быть верным своему долгу и Богу и всегда стараться облегчить участь своих подданных — в чем, по признанию короля, ему так и не удалось преуспеть — и удерживать их в истиной вере, не допуская ереси. После этих слов король немного помолчал и выразил желание поцеловать дофина, а когда его опять поставили на ноги, король дал ему свое благословение.

Маленький Людовик поклонился, как его учили. Затем герцогиня увела его из королевской спальни. Король сказал мальчику, что тот никогда не должен забывать, чем обязан своей воспитательнице, и этим тронул герцогиню до слез. Король сознавал, что все близкие и весь двор любят его и глубоко опечалены, и надеялся, что его всегда будут так любить, как в этот день.

Несколькими днями позже, в первый день сентября 1715 года, Людовик XIV скончался в мире и величии, а вместе с его смертью завершилась и очень долгая эпоха его царствования, продолжавшаяся семьдесят два года. Эти дни надолго запомнились Жасмин задернутыми шторами на окнах и заплаканными горничными; которые утирали слезы уголками фартуков. Она зашла в гостиную слоновой кости и увидела родителей. Они разговаривали и не обращали внимания на ее присутствие. Отец сидел в кресле, а мать стояла у стеклянных дверей, которые вели на террасу, откуда открывался великолепный, всегда радовавший девочку вид на зеленые лужайки и мраморный летний домик. Жасмин слегка раздвинула шторы, и в наполненную мраком огромную комнату тут же ворвались косые лучи света. На этом светлом фоне был виден лишь силуэт девочки, обрисованный мягкими, плавными линиями, поскольку прическа «фонтан» уже вышла из моды, а юбки опять приобрели прежнюю округлость и пышность, не будучи больше стянутыми назад.

— Мне даже трудно вспомнить теперь, что когда-то я так сильно ненавидела короля… Да, тогда я была молода. И вплоть до сегодняшнего дня мне даже и в голову не приходило, как с годами все изменилось, и я стала сентиментальной…

Жасмин, загоревшись любопытством, бросилась от окна к матери:

— А почему ты ненавидела его, мама?

Маргарита вздрогнула и, обернувшись, увидела Жасмин, стоявшую сзади.

— Он причинил столько зла моей матери, когда я была девушкой! Ее посадили в тюрьму за то, что она кричала на короля. Но она была совсем не виновата, потому что от горя потеряла разум.

— Ты простила его?

Маргарита оглянулась назад на зеленые лужайки, однако ее взгляд был таким отрешенным, что казалось, будто она видит что-то далеко за пределами сада.

— Наверное. Я уже давно не таила против него большой обиды, хотя и сама не подозревала об этом. Мы всегда должны прощать тех, кто причиняет нам зло. — Про себя она добавила, что всепрощение не означает забвение зла. Ведь именно по вине покойного, из-за его преследования гугенотов она потеряла любовь всей своей жизни. И хотя судьба не осталась к ней равнодушной и в какой-то степени возместила эту потерю, ниспослав любящего, уважаемого мужа, успех в делах и, наконец, главное — возможность продолжить род и повториться в своем ребенке, все же она никогда не сможет заставить себя предать забвению суровые испытания, выпавшие на ее долю не по ее вине. Каждый раз, когда Маргарита вспоминала об Огюстене, ее сердце пронзала резкая боль. Он все еще смотрел на нее с портрета честным, открытым взглядом, как бы уверяя, что их любовь будет длиться вечно, даже когда их тела тронет тлен. Давно уже не было о нем никаких известий. Его дети уже женились и вышли замуж. У них, в свою очередь, родились дети, и Маргарите очень хотелось знать, нет ли среди них маленькой девочки, которой Огюстен мог подарить тот версальский веер.

Весть о кончине короля принес Лорент, вернувшийся домой с работы. Он сам видел и слышал, как с балкона об этом объявил герцог Бульонский, вышедший с траурным черным пером на шляпе, которое сменилось на белое сразу же после оглушительного рева заполнившей площадь многотысячной толпы, воскликнувшей в один голос: «Да здравствует король!»

А между тем регент, герцог Орлеанский, который был назначен на этот пост самим покойным королем, уже тайно увез нового короля в Венсенский замок. Разумеется, герцогиня де Вентадур сопровождала чадо, вверенное ее попечению. Лорент предвидел скорый закат славы Версаля и поделился своими соображениями с Маргаритой, которая передала девочку явившейся за ней Берте.

— Двор переедет в Париж, как только разнесется слух, что новый король не вернется сюда. Вся придворная жизнь здесь замрет. Мне кажется, что держать лоток в вестибюле будет бессмысленно, так как вместо доходов он принесет одни убытки.

— Я это тоже понимаю. — Маргарита пересела в кресло напротив Лорента. — Но мой товар прекрасно расходится и в магазинах, а клиенты продолжают делать индивидуальные заказы, несмотря на то, что все они живут в разных местах.

Лорент наклонился вперед, надеясь, что настало время, которого он терпеливо ждал в течение нескольких последних лет.

— А не стоит ли, моя дорогая, подумать о продаже всего твоего дела? Возможно, пришла пора избавиться от него..

Она насторожилась: