Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

о времени и тому подобных вещах. — В голосе звучало настойчивое желание услышать подтверждение высказанной мысли, но Хьюш не отозвался на этот призыв. Он сказал:

— Насколько я понимаю, он ученый.

— Значит, считаешь, надо с ним согласиться?

— Хм, — промычал Хьюш. — Сэр Реджинальд, кажется, не высказал сомнений по этому поводу, не думаю, что кто-нибудь осмелится ему возразить.

Такой весьма лестной оценки удостоился руководитель местной прокуратуры.

— Что ж, — без энтузиазма продолжил майор Финней. — Если прокуратура осознала свой промах, то и нам следует сделать то же самое. Значит, надо снова открывать дело. Ты принес мне соответствующие данные, как я просил?

— Да, сэр. Вот они.

Помощник инспектора разложил на столе многочисленные документы.

— Проглядел? — спросил главный констебль.

— Да, сэр. Весь вечер потратил, освежил память. Да и не так уж давно все это случилось.

— Хорошо, давай посмотрим. С чего начнем?

— Сначала, сэр, — предложил помощник инспектора. — Такая закавыка случилась, ведь в то время никаких сомнений не возникало.

— Да, — протянул главный констебль. — Дело казалось яснее ясного. Я не обвиняю тебя, Хьюш. Сам виноват на все сто процентов.

— И зацепиться было не за что, — задумчиво проговорил Хьюш. — По телефону сообщили об убийстве. Узнали, что мальчишка ей угрожал, обнаружили отпечатки пальцев на кочерге, его отпечатки, деньги нашли. Задержали его сразу же, у него были деньги.

— Какое впечатление тогда он на тебя произвел?

Хьюш задумался.

— Скверное, — произнес он. — Чересчур наглый, ягненком прикидывался. Изворачивался как мог, алиби выставлял с точностью до минуты, наглец. Известное дело, все убийцы — первостепенные наглецы. Думают, что очень умные. Полагают, хорошее дело сотворили, а как другие люди на это посмотрят, их не касается.

— Да, — согласился Финней, — видно, тот еще тип. Все документы это подтверждают. Ты сразу же разглядел в нем убийцу?

Помощник инспектора задумался.

— Не было повода усомниться, отпетый парень. Такие часто становятся убийцами, наподобие Хермона в 1938 году. У него большой послужной список: и велосипеды он воровал, и деньги прикарманивал, и пожилых женщин обдуривал, а в довершение всего поозорничал с одной женщиной, потом это у него в привычку вошло. Вот такой он, Джако Эрджайл.

— Но все-таки, — в раздумье протянул главный констебль, — мы здорово напортачили.

— Да, — подтвердил Хьюш, — напортачили. А парень копыта отбросил, дело скверное. Но замечу, с вашего разрешения, — встрепенувшись, продолжал он, — парень все-таки был еще тот. Может, и не убивал никого, новые факты о том свидетельствуют, и мы это теперь установили… Но и на ангела тоже не похож.

— Хм, ловко получается, — огрызнулся Финней, — кто же ее все-таки убил? Ты ведь этим делом занимался. Кто-то ее убил. Не сама же она почесала себе затылок кочергой, кто-то ей помог. Так кто же?

— Интересно бы узнать, — вздохнул помощник инспектора, откидываясь на спинку кресла.

— Запутанное дельце, а?

— Да, дело дохлое, фактов маловато. Вообще, не представляю, где их брать, эти факты-то.

— А не подумать ли о тех, кто был в доме, заходил к ней?

— Ума не приложу, кто бы это мог быть, — ответил помощник инспектора. — Кто-то из домашних или незнакомец, которому она сама дверь открыла и позволила войти. Эрджайлы имели крепкие запоры. Ставни на окнах, засовы, цепочки, на входной двери несколько надежных замков. Пару лет назад их пытались ограбить, они были научены горьким опытом. — Он помолчал, потом снова заговорил: — Беда в том, сэр, что в свое время мы довольно поверхностно осмотрели место преступления. Посчитали вину Джако Эрджайла установленной. Понятное дело, убийца ловко использовал ситуацию.

— Воспользовался случаем, что парень поругался с матерью и угрожал ей?

— Да. Убийце оставалось лишь зайти в комнату, надеть перчатки, подобрать брошенную Джако кочергу, приблизиться к столу, за которым сидела, работая над документами, миссис Эрджайл, и огреть ее по голове.

— Зачем? — произнес майор Финней одно лишь короткое слово.

Хьюш в раздумье покивал.

— Да, сэр, это мы и хотели выяснить. Главный камень преткновения — отсутствие мотива.

— С самого начала было ясно, для чего ее прикончили, — сказал главный констебль. — Как и многие богатые люди, миссис Эрджайл заблаговременно позаботилась о том, чтобы ее детям не пришлось платить налога на наследство. Эти фонды с доверительным управлением — вполне законное дело. Ее смерть не приносила им ничего сверх того, что они уже имели. Она не изводила их своими нравоучениями и при жизни щедро на них тратилась. Все получили хорошее образование, достаточные средства для начала самостоятельной деятельности, имели карманные деньги на личные расходы. Одним словом, любовь, доброта, благожелательность.

— Это так, сэр, — согласился Хьюш, — вроде бы никому ее смерть не нужна была. Только… — Он замолчал.

— Да, Хьюш?

— Мистер Эрджайл, как я понимаю, подумывал о новой женитьбе. Облюбовал мисс Гвенду Воугхан, она много лет у него секретарем проработала.

— Гм, — промычал майор Финней. — Видимо, это мотив. Тогда мы об этом не подумали. Говоришь, много лет у него проработала? Думаешь, они уже спутались, когда случилось убийство?

— Сомневаюсь, сэр. О таких вещах в деревне быстро начинают болтать. Ничего такого между ними не было. Миссис Эрджайл не имела оснований тревожиться и возмущаться.

— Ладно, — сказал главный констебль, — он вполне мог ей просто симпатизировать.

— Гвенда Воугхан молода и хороша собой. Не красавица, но привлекательна и, я бы сказал, даже мила.

— Вероятно, за долгие-то годы к нему привязалась, — предположил майор Финней. — Эти секретарши всегда влюбляются в своих шефов.

— Вот мы и пришли к тому, что у этой парочки имелся достаточно серьезный мотив, — подытожил обсуждение Хьюш. — Потом, там была еще одна девушка из Швеции, экономка. Клянется, что любила миссис Эрджайл, но кто знает? Может, между ними возникали какие-то трения и она могла посчитать себя обиженной. Правда, в случае смерти миссис Эрджайл она ничего не приобретала, та уже выделила ей довольно приличную ежегодную ренту. Трудно представить, будто эта милая, благоразумная женщина могла ударить кого-то кочергой по голове! Но в душу не влезешь, так ведь? Вспомните дело Лизи Боден.

— Да, — согласился главный констебль, — чужая душа — потемки. Значит, о постороннем вторжении и речь не идет?

— Никоим образом, — отозвался помощник инспектора. — Ящик письменного стола, в котором лежали деньги, был выдвинут. Пытались создать впечатление, будто в комнате побывал грабитель, но все было сделано слишком непрофессионально. Поэтому и заподозрили юного беднягу Джако.

— И с деньгами что-то непонятное произошло, — заметил главный констебль.

— Да, — поддержал его Хьюш. — Это трудно объяснить. Обнаруженная у Джека Эрджайла одна из пятифунтовых купюр находилась в той самой пачке денег, которую миссис Эрджайл получила поутру в банке. На обратной стороне купюры была написана фамилия: миссис Ботлбери. Джако