Тьма - Леонида Подвойская

Через пять минут дознаватель, озабоченно качая головой, поднялся к капитану. Что-то тихо сказал. И старый морской волк, побледнев, рванулся к изолятору. Ещё через пять минут туда же был вызван его старпом, затем - старшие офицеры. Эти, за неимением места, заходили по одному, затем стремглав мчались на посты. Вскоре на посту управления появился и кэп. Флагман эскадры заложил предельно допустимый для него вираж. Подчиняясь приказам флагмана, повторили маневр и другие корабли.

- Ловко! Что такое ты им внушил? - улыбалась Алёна.

- Приказ их президента и некоторые пояснения к нему. Типа, что вот - вот рванёт. Теперь давай немножечко ужаса - всей команде. Чтобы не скоро очухались. Я вот в парке… Знаешь, такие низкие волны. Ну, мы с тобой, когда лодку искали, слышали, как шторм…

- Поняла. Только ниже, да?

- Только, чтобы с ума не посходили. А то натворят.

Вскоре команда, объятая непонятным ужасом, выжимала из своей громадины предельную скорость. Хотя, ужас был понятен - уже распространился слушок - там, внизу, вот - вот рванёт. И рванёт круто.

В действительности, подводный ракетоносец, услышав удаляющийся шум винтов противолодочной эскадры, тихонечко ушёл из ловушки, в которую попал из-за предателя.

- Теперь пора. Куда летим? - поинтересовался Максим.

- Домой.

- Конечно, домой. Но как? О! Придумал! Пошли!

На мостике на них косились, но вопросов не задавали. Выслушав Максима, кэп дал команду, и вскоре ребята рассматривали эскадру в иллюминаторе вертолёта. Когда корабли скрылись из виду, Макс направился в кабину пилотов.

- Ну вот. И часа не пройдёт, как… Ребят только жаль…

- Что ты ещё учудил?

- Увидишь.

Вертолёт несколько раз менял курс, и действительно, не прошло и часа, как внизу появились силуэты кораблей. Уже наших. Родных. С детства знакомых по всевозможным репортажам. Появление вертолёта - чужака вызвало недоумение. Но не особую тревогу. Рассекая океанские волны неподалёку друг от друга, противники уже насмотрелись чужой техники вдоволь. Да и не боевая вертушка. Чего бы ей здесь болтаться? В общем, дочесали затылки до тех пор, пока вертолёт не сел на вертолётной палубе флагмана. А вот это уже было, конечно, круто!

- Ребят жаль… Сломал жизнь… Тем более, какие они вояки? Так, пацаны, - повторил Максим, выходя из пилотской кабины. - Ладно! - решил он. - По газам - и на базу. Пассажиры оказались вооружены и заставили вас сделать это. Счастливо! Алёна! Бегом выбираемся!

И пока внимание экипажа переключилось на двух вышедших вояк в форменных комбинезонах, вертолёт взвился вверх и, помахивая хвостом, как нашкодивший щенок, рванулся вы сторону своих. Тормознуть его никто и не пытался. Слишком дико это было. Да и вот эти двое - так уверенно шествуют - может парламентёры какие?

Командующий выслушал доклад хмуро. Он и вообще в такие дела он вмешиваться не стремился. Занимаются рыцари плаща и кинжала своими заботами - флаг им в руки. Если пересеклись дорожки, то, как у врача - главное - не навредить. Ни им, ни тем более - себе. Какая-то шпана малолетняя под руку подвернулась некстати. «Спецоперация!». А штатовский вертолёт зачем сюда сажать? А тем более - отпускать? Если бы задержали - куда ни шло. Вроде как спланированная акция. А так - на весь мир опозорили! А посему - «незамедлительно доставить» да ещё «исключить контакты». Может, тогда сойдёт? Как содействие этим "спецам"? Нет, взглянуть следует. И шторм был кстати. Кое-что мы всё же узнаем! Даже ограничив контакты!

Адмиральская каюта не поражала воображения. Ну, штаб да и штаб. Только что плавучий. И адмирал тоже этаким грозным морским волком не казался. Крепко сбитый невысокий мужик с красным лицом и седыми, по возрасту волосами. Погоны и фуражка - да, впечатляли. А сам - не очень.

- Ну, ребятишки, давайте знакомится - протянул он первым руку и довольно крепко, как-то многозначительно пожал руку Максиму, затем осторожно - Алёне.

- Меня можете величать Сергей Анатольевич, или «товарищ адмирал», это уж как вам удобнее. А к вам как обращаться?

- Максим и Алёна, - за обоих ответил юноша.

- Ну так вот, ребята, отправим прямо в столицу. Поэтому надо вам отдохнуть и подкрепиться. Погода здесь, сами почувствовали, штормовая, пока дальше не полетите. Останетесь здесь, в смысле - на этом корабле. Сейчас вас отведут в кают-компанию, обед уже ждёт, затем определим вас на постой.

Каюта была спартанская, но светленькая и чистенькая, с белоснежным бельём на койке, небольшим аккуратным шкафчиком и тумбочкой. Ничего лишнего. Да и не надо. Максим снял подаренную штатовскую форму и блаженно растянулся на кровати. Шторм всё же раскачал и эту махину. И сейчас подросток, словно на качелях поднимался - опускался, раскачиваясь одновременно и в стороны. Ему то ничего, а как Алёна? После очень вкусного обеда их развели по каютам, предложив отдохнуть до вечера. А там, мол, посмотрим, чем вас занять. Вроде девушка в вертолёте чувствовала себя ничего. Хотя болтало ощутимо. Но кто его знает? Макс было приподнялся, но посмотрев на одежду, поморщился. Опять одеваться? Да и в конце концов, чем он ей поможет? Он опять лёг, но заснуть не мог. Слишком долго он искал эту девушку, чтобы оставить одну. Да и суматошная она какая-то. Опять во что влезет. Вздохнув, Максим всё-же оделся и вышел в пустынный коридор. Конечно, в такое время все заняты. Тихонько открыл каюту девушки. Та, оказывается, морской болезнью не страдала и уже крепко спала. Юноша долго смотрел на это спокойное сейчас личико и вспоминал всё, что узнал об этой девушке. Наивняк! Такому ещё ребятёнку - и такие испытания. Впрочем, уже не ребятёнку. Да и таланты какие! «Гм, таланты», - вспомнил кое- что из личного опыта общения с ней Максим. Ведь сколько из-за неё перемучился! Надо было бы хоть высказать ей, что по этому поводу думаю. Ай, не буду. Пусть сама прочувствует. А я… я ведь зла на неё не держу, правда? И потом… потом она - единственная из его мира. Того мира. Это как… как… нет, не сравнить. Ни с чем не сравнить! Нет, конечно, ещё отец, ещё Настя, может, ещё кто. Но пока, рядом - она единственная. А ещё - было просто очень жаль эту измученную девчушку. И эта жалость, соединившись с великодушием, пройдя через юное сердце, превратилась… нет, пока что в пронзительную нежность. Захотелось вдруг укутать её в своё поле, взять на руки и просто нести. И даже не по волнам, а просто по зелёному лугу. И чтобы вверху цвенькал жаворонок, и тонко пахли полевые цветы. А она чтобы улыбалась, и в её глазах отражалось бы небо. А он поднимет пух с одуванчиков и будет этим пухом нежно гладить её по этой милой мордашке. Максим рванулся в свою каюту, содрал с койки постель и перетащил её на пол в каюту Алёны. Заснул он улыбаясь, представляя, какие чудеса он придумает для девушки, когда всё это кончится.