Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

– Я хочу извиниться перед тобой.

Я молчал, стараясь сохранять спокойствие.

– Мне стыдно, я недостойно вел себя с тобой, я не должен был отравлять тебе жизнь еще больше…

– Ну что вы, вы ж не знали, что я выживу и вернусь – прошипел я.

Мы впервые за все время встретились взглядами, раскаянию в его глазах можно было б поверить, если ничего не знать о пси-техниках, в моих он наверняка прочел ненависть.

– Извини – буркнул он, и пошел к двери.

Иди и не возвращайся, подумал я. Гости ничего не заметили, лишь леди Шур как-то оценивающе и понимающе поглядывала, Ара-Лин права, надо держаться от нее подальше. Чтоб успокоиться, я отловил сбежавшую от Ары-Лин Гифти и принялся ее немилосердно тискать, что тут же вызвало комментарии Грюнда. Праздник вернулся в свою колею.

А на следующий день леди Шур посетила нас по нашей просьбе, и мы предоставили ей результаты проделанной работы. Выходило совершенно точно, что среди евсовских агентов есть предатель, мы предоставили доказательства того, что контрразведка не могла, по трем случаям, сработать столь быстро без наводки. И был ли предатель среди тех, кто считается мертвым или среди тех кого числили нераскрытым – это основной вопрос, и тут-то начиналось самое интересное, чтобы ответить на него, надо знать всех действующих агентов. А этой информацией владеет лишь леди Шур, да еще пара человек, которые никогда не покидают планету и не рискуют ее разгласить, чего о нас, естественно, не скажешь. Шур сидела мрачнее грозовой тучи, раз за разом просматривая пункты нашего видео-документа.

– Ты понимаешь, чего просишь? – зло спросила она Ару-Лин. – Ты еще куда ни шло, но он! – она ткнула в меня пальцем – Никто не даст гарантии, что он чист, никто не даст гарантии, что в нем нет гипноустановки! Ты это понимаешь?

– Да – спокойно ответила моя половинка – Я это очень хорошо понимаю, даже лучше чем вы.

Меня пробрала дрожь, ведь существует призрачный шанс, что на каком-то этапе меня все же раскрыли и закодировали.

– Во-первых, – продолжила Ара-Лин – не нужны агенты, попавшие в ЕвС после провала Ульриха, во-вторых, если Ташина все же обработали, то это с подавляющей долей вероятности русы, а не евсы. Поэтому этим фактором предлагаю пренебречь.

– Пренебречь! – взвилась Шур. – Станешь главой семьи, тогда и будешь пренебрегать, а пока…

– Леди Шур – четко и зло произнесла сестра – Принимайте решение без нас.

– Отлично – она вынула кристалл и спрятала в карман.

– Проводи меня! – бросила она мне и направилась к выходу, пришлось двинуться за ней.

На полпути до ворот она остановилась и внимательно на меня посмотрела, я приготовился к очередным нападкам. Вместо этого она сказала.

– Не ожидала я такого разговора.

Это прозвучало мягко и печально, совсем не похоже на то, что было только что.

– У меня репутация развратницы, Даниэль, это многое позволяет. Я хочу тебя.

Сказать, что я был в шоке, значит не сказать ничего.

– Леди, неужели вам не известно, что я бесполезен в качестве любовника – процедил я сквозь зубы.

– Глупость – отрезала она – И я тебе это докажу, если у тебя хватит духу прийти ко мне сегодня ночью, скажем, в час по полуночи.

– Леди, если это проверка….

– Это не проверка – отчеканила она и, развернувшись, пошла к воротам.

Остаток дня я провел в подавленном настроении разрываясь между «за» и «против» похода к Шур. Ара-Лин всячески старалась меня взбодрить и успокоить, считая, что я такой из-за подозрений в нелояльности, рассказать ей о предложении у меня не хватило духу.

Обычно она укладывалась спать за два часа до полуночи, и я сидел рядышком с ней, те десять минут, пока она засыпала, а потом, как правило, еще час-полтора занимался своими делами. Так вышло и в эту ночь, я промаялся два часа и в последний момент все же сел в флаер и отправился на встречу, или свидание?

До предела взвинченный в десять минут второго я зашел в домик леди. Я сбежал бы без объяснений, если б увидел нечто, что напомнило бы мне о пребывании у Хозяина, сбежал бы без оглядки. Но я встретил усталую и одинокую женщину, молодость и беспечность которой остались где-то далеко. Даже то, что она налила нам обоим вина и курила сигарету, вызывало ассоциации не с развратом, а с одиночеством. Вино было легким и сладким, а ее поцелуи горькими от сигареты, кажется, мы ничего не сказали друг другу. То что между нами было, не было похоже на что-либо происходившее со мной раньше. Нежность, которую она дарила, вызывала желание вернуть ее сторицей, а вернув, получал еще больше.

Потом она лежала, положив голову мне на плечо и бездумно водила пальчиками, нащупывая еле заметные гладкие шрамы на груди и животе. В этот момент, меня током ударила мысль о неправильности происходящего, что не она должна быть рядом – другая. Шур, как будто прочитала мои мысли, подняла голову и посмотрела в глаза.

– Всегда так – сказала она, опустив голову – Всегда вы любите других…

Я лишь крепче обнял ее, понимая, что слова и оправдания абсолютно лишние.

До рассвета вернувшись домой, я долго смывал въевшийся сигаретный дым и запах горьких терпких духов. Я четко осознал, что предал Ару-Лин, ведь то, что было с Шур, было не просто плотскими утехами, а чем-то необъяснимо большим, и что я ухитрился обидеть и расстроить женщину столь много мне давшую. Последней мыслью перед сном, было то, что своего имени леди Шур так и не назвала.

Последующие два дня были отравлены этим осознанием, а также тем, что я впервые отгородился тайной от своей заклятой половинки. А на третий я получил сообщение на свой браслет «Придешь? Сегодня.». Кровь прилила к лицу, потом схлынула, подобное я испытал лишь когда лорд Викен нашел моего «жучка». Руки сами набрали «Да».

Все повторилось, только без начальных страхов и неловкости. Потом я сам спросил ее об имени, Кристина-Ева, Криста – ей подходит. А она спросила, как отреагировала Ара-Лин. Не получив ответа, она обругала меня на все лады, а мне было смешно и приятно что даже ругаясь, в постели она не превращалась в стерву, а напоминала скорее заботливую мать.

– Расскажу, все расскажу – пообещал я, неуверенный, однако, что смогу это сделать, несмотря на доводы, что Ара-Лин может узнать от третьих лиц и тогда…

Я опять вернулся затемно и долго принимал душ в гостевой ванной, а когда прокрался в спальню – зажегся свет. Ара-Лин сидела взбешенная, как дикая кошка.

– Где ты был? Что происходит, Даниэль?

Все слова куда-то разбежались.

– Где, врата тебя побери, ты был!? – таким тоном она, наверное, орала на дезертских курсантов.

– Не кричи на меня.

– А ты не молчи – уже тише отозвалась она.

– У леди Шур. У Кристы.

– У Шур? Кристы? – с ошарашенным видом переспросила она.

– Сука! Развратница! Лесбиянка!!! – зло прокричала она. Я скривился, но сказать ничего не успел.

– Что она с тобой сделала? – как-то испугано спросила Ара-Лин – Как она тебя заставила?

– Не заставляла, я сам… Не делала она ничего – я чего-то не понимал…

– Да подойди же!

Я подошел, Ара-Лин внимательно окинула меня взглядом и заглянула за спину. Тут до меня дошло – не ревность это, а беспокойство. Моя половинка опять боится, что меня обидят. Кошмар.

Как мог, сбивчиво, все ей рассказал.

– Я все понимаю – сказала она, когда я закончил, – только, отчего же так сильно хочется дать тебе кулаком по лицу, и не один раз.

– Дай. Только не обижайся и не отгораживайся, пожалуйста.

Она лишь вздохнула в ответ.

– Я… успокоюсь, завтра или послезавтра – сама себе сказала она.

– Вот, ведь тварь… – со вновь вспыхнувшей злобой вдруг произнесла она.

– Ара-Лин – я взял ее за руки – не отзывайся о ней плохо. Я очень прошу тебя, – с нажимом сказал я. Посмотрев мне в глаза, Ара-Лин кивнула:

– Хорошо. Только пойми, что ты ей скоро надоешь. Не относись ко всему этому слишком серьезно.

Аааа… Симвотип «Охранник» во всей своей красе, и как только могли диагностировать Ару-Лин как «Воина», ума не приложу. А я, между прочим, «Собака», довольно редкий среди синто тип, отражение «Охранника», только лишенное доминантности, также как «Волк» – отражение «Воина», а «Кот» – «Эльфа». Я неуверенно пристроился на свое место в кровати…

– Что ты крадешься как Гифти? – тут же с досадой отозвалась Ара-Лин – Я всю ночь не спала из-за тебя, как я сегодня тренироваться буду?

Я спрятал улыбку, раз брюзжит, значит простила, было б ужасно, если бы она проявила ледяную вежливость и спокойствие.

Прошло уже три месяца после моего возвращения с Депры, у Ары-Лин за последнюю неделю произошел прорыв, она уже неплохо контролировала руки. Грюнд был все же прав, когда дарил звереныша, Ара-Лин гладила и чухала кайфующую Гифти все время, не занятое сном, тренировками и едой. Самая большая проблема была с сохранением равновесия в движении, она могла стоять, но как только пыталась самостоятельно идти – заваливалась. Однако это не мешало нам довольно бодрым шагом обходить весь парк, во время этих прогулок она практически висела на мне, и я после них был похож на загнанную лошадь. Дня через два такого моциона-полуноса, Ара-Лин предложила сделать ей трость-посох, сделали, дела пошли веселей. Теперь она передвигалась с посохом деревянным и посохом живым, за пару дней приловчившись ловко скакать между нами. Она тренировалась до шести часов в день, четко выдерживая график чередования видов нагрузок и отдыха, ничем не интересовалась, кроме задания Шур, и похоже, постаралась «очистить голову», не забивать ее мыслями, не касающимися выздоровления или насущных дел.