Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

– Вот как. Какие именно меры?

– Там видно будет.

– А как вы думаете, в чем причина того, что ситуация оставляет желать лучшего? – я пошла в атаку, либо Чех обвинит меня в бездействии, либо нет.

– Не берусь судить, причин может быть множество.

Я кивнула и попрощалась.

Даниэль

Мой свет, моя жизнь с присущей ей твердостью и упорством принялась бороться. Похоже, травмирующий фактор был устранен, и она больше не впадала в ступор с остекленевшими глазами, если вдруг руки или ноги начинали шевелиться без команды или вопреки ей. Каждый раз, когда она падала, я усилием воли останавливал руки тянущиеся подхватить ее, каждый раз, когда она в несколько заходов пыталась взять ту же ложку, я делал вид что ничего не происходит и я ничего не вижу. Я поднаторел в практике «установки зеркала» в облегченном ее варианте, и не реагировал ни на что. Потому что нельзя было реагировать, это причиняло бы ей боль, мешало тренироваться. Эзра реагировал, и они быстро стали избегать друг друга, а я хочу быть вместе с моей половинкой, пока могу. Что скрывать, я рад быть вместе с ней, я рад, что нужен ей, но она восстановится, в этом я уже не сомневаюсь, и буду ли я ей нужен? Захочет ли она проводить со мной свои дни? Вряд ли. Умчится на очередное задание, или влюбится в кого-нибудь. Добрая и влюбчивая, как домашний котенок, хоть с виду дикая кошка. Больше всего меня бесит то, что она любит этого урода, угробившего ее. Судьба, пусть донжан, пусть иностранец, они понимали свое счастье, ценили, но этот…Тварь неблагодарная. Крысодлак злой и безмозглый. Ничего, я обещание дал, надеюсь, Судьба вывернется и даст мне его исполнить, ох, как надеюсь, я умею ждать.

Было несказанно приятно рассказывать ей про Депру, она так сопереживала, что иногда даже тянулась, чтоб пощупать, цел я или нет, это было смешно и приятно, но больше всего я радовался, когда в ее глазах отражалось уважение и восхищение. Рассказывая о нашем пребывании в русском посольстве, я постарался опустить пытку, и все что с ней было связано, не тут то было.

– Что ты хочешь скрыть? – спросила она в лоб.

Я лишь пожал плечами.

– Даниэль, я ведь могу представить себе и что-то худшее нежели правда.

Резонно, пришлось рассказать. Выслушав, она молча потерлась щекой о мою щеку, мой ласковый котенок, я обнял ее.

– Это было не страшно, совсем – тихо сказал я. – Это ж пытка без последствий. Да и с твоим отцом – ничего не страшно.

– Да, без последствий, если сердце выдерживает, если сухожилия не повреждаются и мышцы не рвутся. Вот уж Судьба нас соединила, нашла две половинки одного целого. Я на дуэлях дерусь постоянно-периодически, а ты огребаешь с той же частотой.

Я тихо рассмеялся.

– Даниэль – серьезно сказала она – Ведь такой срыв со мной не впервые.

– О чем ты? – обеспокоено переспросил я.

– На Дезерт был период, когда я выпустила Судьбу из рук. Я переусердствовала с пси-техниками, было много работы в агрессивно настроенном окружении. Я знала, что погружаюсь глубже и глубже, что разрушаю себя, но это даже доставляло некое странное удовольствие. Я делала вещи, о которых не хочу рассказывать даже тебе, мне стыдно вспоминать. И сейчас было нечто подобное, я упивалась своим горем…И в душе радовалась тому, что есть повод быть слабой.

Я взял в руки ее лицо и заглянул в глаза.

– Ара-Лин, ты живой человек, молодая девушка, у тебя есть право на ошибки. Главное, что ты успеваешь их исправлять до того, как случится непоправимое.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет. А если я не успею. Ведь если б не ты…

– Если б да кабы, да во рту росли грибы – сказал я на русском. Она секунду осмысливала, потом прыснула смехом. – Давай закроем эту тему, пожалуйста. И пообещай мне, что в следующий раз, когда ты вздумаешь саморазрушиться, ты позовешь меня, обещай.

– Обещаю.

Когда Ара-Лин спала днем, я занимался делами. Навестил Кошку и Абеля в резиденции Стилусов, имплантат Кошке вынули, она осталась жива и даже при своем уме и памяти. Первый Стилус так обращался с ней, будто сам ее создал, и она была его любимым и совершенным творением, а не живым человеком с собственным характером. Кошка морщилась, но не грубила, лишь когда мы остались вдвоем она с жаром стала напоминать, что была хорошим полом и не потеряла квалификации, что готова отработать операцию и т. д. и т. п.

– Боишься стать лабораторной мышью, а рус-пол?

Она лишь глянула искоса в ответ.

– Ты готова вернуться на Депру и занять место Абеля в посольстве?

Она растеряно села, как-то потеряно осмотрела комнату.

– Я не хочу на Депру – тихо сказала она.

– Ты модифицирована, ты вне закона. На Хинских планетах тебя убьют, в ЕвСе поместят в клинику-тюрьму, в РФ тоже самое.

– Но ведь Стилус вынул ВСЕ имплантаты, не только из головы, а и хрень отрезал. Я теперь просто женщина с изуродованным лицом! Да я кислотой обольюсь – и все!

– Не надо кислотой. Да и вообще, давай без глупостей. Я поспрашиваю, может кому-то и пригодится бывший рус-пол. Ты лучше почитай информацию для иностранцев о синто, пригодится в любом случае.

– Да уж почитаю, а то вы меня вообще с ума сводите.

Когда уходил, спросил:

– Как ты себя чувствуешь? – несмотря на столь общий вопрос, она сразу поняла, о чем речь.

– Быть фригидной лучше, чем быть хоул. Да ты и сам знаешь, что мне немного оставалось, месяцы. Так что я в любом случае благодарна, а вот Абель вряд ли воспримет все так спокойно.

Умная женщина.

– Если его что-то не будет устраивать, он всегда может воткнуть себе что-нибудь острое в шею. Такой выход есть у всех.

Кошка вздрогнула.

– Ты не знаешь Абеля, он не себя убьет, а того, кого посчитает виновным.

Действительно умная женщина. Пожалуй, надо взять на себя ответственность и поговорить с модификантом, что я и сделал.

Выслушав меня, он взвился чуть ли не до потолка.

– А раньше нельзя было сказать? Что вы себе думаете? Как вообще это будет? Я буду импотентом? – верещал он, я сконцентрировался на том, чтобы мои руки случайно не двинули ему по перекошенной роже.

– Ты плохо слушал, Абель. Не импотентом. Физиологически все будет работать – спокойно возразил я.

– Ну да! Да! Мне просто не будет хотеться. Я не буду получать удовольствия.

Мне надоело это выслушивать.

– Через восемь дней Грин возвращается на Депру, место для тебя найдется.

Это подействовало, как холодный душ, злобная тварь превратилась в обиженного ангелочка.

– Злой ты, Ташин. Да и вообще, вы, синто, не люди, а биокомпьютеры. Вот Стилус ваш….

Под моим тяжелым взглядом он оборвал речь на полуслове.

– Хорошо, я все понял. Согласие подтверждаю – сказал он нормальным деловым тоном.

Я кивнул и пошел к двери.

– Но пусть Викен не думает, что избавился от меня! – крикнул он мне в спину. – Все равно я его трахну!

Я зло улыбнулся и вышел. Ага, помечтай, недомерок смазливый, пока доля мозга ответственная за секс-удовольствие не поджарилась при отключении имплантата.

Слетал в гости к Ронану, познакомился с его женой иностранкой. Впервые увидел вблизи беременную женщину, странное чувство, кажется, что она не должна ничего делать, а только НОСИТЬ. Ей же самой на месте не сиделось, даже хотелось продолжать летать. Я, конечно, ничего не смыслю ни в беременности, ни в беременных женщинах, но летать в космосе беременной, это как минимум безответственность. Выноси, роди, вскорми, а потом хоть в сквозьсекторное путешествие отправляйся, вынянчить и воспитать уже могут и без матери. Короче, Скинис-Бялко произвела на меня неоднозначное впечатление, зато посмотрев на них вдвоем с Ронаном, я стал относиться к нему с большей симпатией. Он действительно любил свою иностранку и при этом ухитрялся ее обуздывать и притормаживать, при более ярком темпераменте и гиперактивности жены, последнее слово все же оставалось за ним.

Естественно они расспрашивали об Аре-Лин, интересовались прогнозами, неприятно кольнуло, что они и приблизительно не представляют реальной картины, насколько все плохо. Я отделывался общими оптимистическими фразами. Когда Скинис ненадолго оставила нас, я все же выложил Ронану правду и о ситуации и о прогнозах, присовокупив, что дергаться и расстраиваться нечего, Ара-Лин вернется в прежнюю форму, но вот через девять месяцев или год, или полтора, это отдельный вопрос.

– Тварь…Тварь – тихо и очень зло взвыл Ронан. – Крысодлак.

Мы понимающе переглянулись.

– Она сама со всем разберется – твердо сказал я, – если что, я помогу. У тебя семья.

Ронан нехотя кивнул.

– Прости, что не поздравил тебя, как полагается – сменил он тему – я рад брату. Рад, что отец принял решение так быстро.

– Спасибо, старший брат.

Он поморщился и улыбнулся.

– Брось, я младше тебя на год. И вообще, мне что, обидеться на твою официальность?

– Не надо – я тоже улыбнулся.