В тени Алтополиса - Артем Юрьевич Углов

– Муха в окне, чайник на плите, одуванчик на заднем дворе. Практикуйся малой, чтобы когда до дела дошло, рука была набита.

Лукич вроде мужик умный, но иногда такое скажет… Не растут одуванчики в августе. Чертополох тот да, колючками своими до поздней осени цепляться за штаны будет. Уж стебли частью посохли, заморозки первые нагрянули, а он все стоит - под степным ветром качается. А одуванчики всё, как отцвели в мае, так больше и не видать их.

Фотографировать мне понравилось. Это оказалось на редкость увлекательным занятием - останавливать мгновения жизни, а после разглядывать их в мельчайших подробностях. Особенно интересно было наблюдать за упавшей в стакан воды каплей, взметнувшей вверх прозрачную корону. Застывшее украшение выглядело волшебным, словно сделанным из чистого хрусталя с множеством брызг-бисеринок. А фоткать муху не понравилось… Она и без того была не красавицей, а при максимальном увеличении и вовсе походила на уродливое существо с волосатой мордой и длинным хоботком вместо жвал. Получается, муха такое же сосущее, как и комар?

Через пару часов объектив перестал жужжать, лампочка заряда замигала желтым цветом. Пришлось идти в мастерскую за сменными батарейками. Их у дядьки Степана оказалась целая куча. Он так и сказал: забирай, сколько найдешь. Я выгреб все отделения шкафчика, стоявшего в углу кабинета. Набил целые карманы, а что не поместилось тащил в футболке. Правда, потом оказалось, что половина из них нерабочая, но зато остальных хватило с достатком. Нафотографировался аж до белых мушек в глазах, и даже во сне продолжал наводить объектив и щелкать, щелкать, щелкать.

На следующий день Лукич принес тетрадь. Но прежде, чем разрешить приступить к работе, велел внести правки – незначительные на первый взгляд: кое-где проставить новую дату или дописать доселе не встречавшуюся аббревиатуру из трех символов.

«2С/» - любопытно, что это может означать? Импортную автозапчасть или клиента, у которого в имени и отчестве встречаются две одинаковые буквы. К примеру, Сан Саныч или Серафим Станиславович. Записи в тетради были щедро приправлены подобного рода сокращениями. Я бы и половины не понял, если бы в свое время не поработал в мастерской.

Ох, неспроста это было, неспроста. Увлекшийся процессом Лукич забыл даже про чистку любимого ружья. Все время, что я фотографировал, он находился рядом: то наблюдал, то уходил за свежей порцией чифира и возвращался снова. Каждый снимок был проверен на качество и четкость. Что-то он запорол, но большей частью одобрил, под конец выдав громкое:

- Молодец!

Необычайная щедрость для обыкновенно скупого на похвалы бобыля.

Два дня ничего не происходило, а на третий Лукич позвал меня на кухню, озадачив новым вопросом:

- Малой, у тебя же вроде знакомые имеются на заправке? Те самые, что по Плимуту работали. Так вот передай, что для них имеется новая работенка.

- Не могу, - буркнул я, и тут же счел за нужное пояснить, - поссорились мы.

- Допустим… А при чем здесь работа?

- Мы крепко поссорились.

- Пацан, ты порою меня удивляешь, - признался Лукич. – Может тебе пластмассовое ведерко с совком купить и отправить в песочницу играться? Замок строить, ну или я не знаю - куличики лепить? А может сопельки подтереть? Тоже не нужно? Тогда чего херню несешь?! Видите ли, поругался он… Мне в том какая забота? Сказано - сделать, значит пойдешь и сделаешь.

Не хотел я возвращаться к Тоше и остальным, и не только по выше названной причине. Имелось стойкое подозрение, что неспроста Лукич решил новую работу предложить. Уж больно элементарной она оказалась, словно задачка из учебника для первого класса: перегнать машину из одного района трущоб в другой. Зачем искать людей со стороны, зачем платить деньги, если под боком имеются свои? Мастеровые не только чинили, но и доставляли отремонтированные машины на авторынок или в гаражи важных клиентов. Это входило в круг их обязанностей. Тогда почему здесь не поступить схожим образом? Странно все это было, странно…

Когда край раскаленного солнца коснулся горизонта, я появился возле заброшенной голубятни. С южных равнин подул долгожданный ветер, нагоняя песку на окраины. Казалось бы, откуда ему здесь взяться, чай не африканская пустыня вокруг – степь. Но все равно каждый год на зубах скрипело, в особенности в конце лета, когда жухла трава, а на некогда зеленых холмах проступали бурые пятна потрескавшейся от жары почвы.

Иногда ветер приносил пыльные бури. На моей памяти такого не случалось, но дед Пахом рассказывал, как однажды откапывал трущобы от навалившего песка, ровно от снега. Говорил, что в будущем солнце станет светить жарче и превратится тогда местность вокруг в настоящую Сахару. Но случится это через тысячу лет, потому и ныне живущим волноваться не стоит.

Когда до голубятни оставалось пройти самую малость, показалась стая собак. Сначала на заасфальтированный пятачок выбежали две псины. Покрутились перед гаражами и уставились в мою сторону - косматые чучундры с вывалившимися из пасти языками. Затем появились еще три, покрытые грязной, обвисшей сосульками шерстью. Жарко им было, в этаких-то шубах. Не удивительно, что днем они отсыпались, и только ближе к вечеру выходили за пропитанием.

Ух, песье племя… Хорошо, что мне идти в другую сторону. Иначе пришлось бы пробираться по крышам полуразваленных гаражей или ждать, когда прогрохочет товарняк. Последнего собаки боялись пуще пламени. Казалось бы, давно живут на окраинах, должны привыкнуть – ан нет, всякий раз убегали, поджав хвосты.

Я свернул на узкую тропинку, петлявшую промеж густых зарослей. Прошел с десяток шагов и услыхал знакомый бубнеж. Это Малюта, приняв на грудь очередную бутылочку пивка, растекался мыслью по древу:

- … толку сейчас от