Темный принц (трилогия) - Виктория Иванова

Мужчина, зайдя за невысокий кустарник, оглянулся на повозки и прошел еще немного. Меня он видеть не мог, тень от ближайшего обрыва надежно скрывала каждого возжелавшего одиночества от посторонних глаз.

Достигнув какого–то ему одному ведомого места, новый участник ночного бдения, скинул с плеча сверток, матово блеснувший в свете звезд, и тихо достал из него… меч? Хым… А дальше я имел возможность наблюдать за тренировкой второго темного в этом караване. А, точнее — того самого торговца. Рона гар Тшхен, бывшего, а ныне отлученного рыцаря Ордена Лиинс`Шерниатэйла, кажется так он изволил отрекомендоваться при встрече?

Это было красиво… Это было смертельно красиво… такое впечатление, будто этот рыцарь собирался в ближайшее время выдержать очень трудный, опасный бой. Победителем в котором может остаться только один… звезды раз за разом вспыхивали на остром лезвии дробящейся радугой, а левая рука складывалась в активационные знаки разных боевых заклинаний. Плеть Тьмы сменили с поразительной быстрой Звездный Дождь, Поцелуй Тьмы, Багровый закат… С кем же он воевать–то собрался? Это все так похоже… так похоже на Танец Смерти, что мне на ум приходит только один противник…

Нир Шегре'тер, он собрался сражаться со… мной? Но зачем? Почему?! Неужели он считает, что я собираюсь вершить здесь правосудие? Да, официально земля, на которой стоит Властелин в радиусе мили считается территорией Темной Империи и он имеет полное право привести в действие любой из принятых законов, но… Я давно уже определил собственную позицию. Пока ничего не знаю — судить не мне.

Бой закончился, воин судорожно и запалено дышал, запрокинув голову к небу и закусив губу. Это, конечно, не мое дело но…

— Ваш Танец достоин восхищения, Рон гар Тшхен. Или мне следует называть вас «Роннархейн»? — негромко интересуюсь, склонив голову набок. Отчего–то мне показалось правильным следование этикету, который, казалось, вбивали мне в голову на протяжении всей жизни.

Силуэт рыцаря чуть дрогнул и развернулся в мою сторону. Я не стал скрываться и позволил своим глазам засветиться, а несложное заклинание «Призрачного огня» очертило мой силуэт на камне.

— Ва–а–а–аше темнейшество, — насмешливо протянул воин, разворачиваясь в мою сторону, но не выпуская из рук меча. — Каа–а–а–кая встреча… Вы простите, что на колени не падаю. Старость, знаете ли, ревматизм…

Наверное, еще вчера я бы полез выяснять, кто тут страдает ревматизмом, а кто — слабоумием, но сейчас душу затопило какое–то странное спокойствие, и то, что раньше посчитал бы оскорблением, казалось просто смешным. Потому просто показал пустую ладонь:

— Надеюсь, теперь вам стало лучше, Роннархейн гар Тшхен, — спокойно ответил я. — Было бы прискорбно осознавать, что столь достойный воин не смог показать все, на что он способен из–за не вовремя проснувшейся болезни…

Отчетливо, словно свои, я чувствовал его недоумение, усталость, какую–то издевательскую злость и беспокойство. Не за себя, за кого–то… другого, знакомого. Память услужливо подсунула жалобное «Ро–о–о–он, она меня укусила!»…

— Вы считаете, что я способен причинить вред невинному человеку? — вежливо интересуюсь, чуть приподнимая голову и прищуривая глаза. Чувства воина словно стерли. Осталась одна какая–то обреченная готовность. Мне четко, словно при свете солнца были видно, как сжались до белизны пальцы на лезвии меча.

Но нет, я не хочу боя. Не сейчас… было бы настоящим оскорблением потревожить столь дивную ночь лишней смертью. Звездноглазая леди меня не поймет. Правда?…

Запрокинув голову, я улыбнулся подмигивающим мне с высоты искоркам и тихо начал:

— Я не палач и не судия, да и не стремлюсь к этому. Каждый из нас в чем–то виновен, вы, я… даже боги… Мне не нужна ваша жизнь, да и без смерти вашей тоже проживу. Хотите жить так — живите. Только не решайте за меня — как жить мне. Думаете — я воспользуюсь своими Правами, Роннархейн гар Тшхен? Можете успокоиться — под них попадают только жители Империи… — воин дернулся как от пощечины. — Вы никогда не пытались кому–нибудь объяснить, чем для вас пахнет Ночь? Даже не пытайтесь…

Соскользнув с камня, я развернулся к ошарашено застывшему рыцарю спиной и направился в лагерь. Все, пойду спать. Ничего мне еще переживать о душевном равновесии каждого встречного. Мне и моих друзей–родственничков хватит… вернее — на них никаких нервов не хватит.

Вернулся я так же бесшумно и тихо растянулся на своем одеяле. Только спавшая в изголовье Тэ недовольно дернула хвостом, очень удачно попав мне по носу. В отместку я засунул зверька под одеяло и выпустил только тогда, когда торчащий из кулака хвост встал трубой. После чего предупреждающе шикнул на собиравшегося разверещаться зверя, чмокнул его, недовольно расфыркавшегося, в нос и вырубился…

На следующий день я сообщил друзьям, что еще немного, и повторю свой подвиг. В смысле — сбегу куда подальше в сомнительной компании. Поскольку больше отдыхать просто не могу. Нервы, знаете ли, не выдерживают. Народ поворчал немного, но согласился отпускать меня одного, если я дам слово не встревать ни в какие неприятности. Я со спокойной совестью пообещал, что сам туда лезть не стану. Обычно они сами меня находят и, скажем так — первыми начинают.

Народ подозрительно покосился на чересчур спокойного меня, но все же разбежался по своим делам. Скорее всего, меня опять–таки ненавязчиво опекали, но на глаза не попадались, так что можно было наслаждаться свободой. И первое, что я сделал — отправился к главе каравана. Не то, чтобы мне больше всех надо, но если все же мы взяли деньги за работу, то она должна быть выполнена. Что я, нардханг какой, за свои слова не отвечать?…

Купец встретил меня как горячо любимого племянника или престарелого дедушку, после которого останется большое наследство. Он полчаса, наверное, распинался о том, какой я хороший и какой умный он сам, раз нанял такого прямо–таки со всех сторон замечательного работника. В общем, пришлось долго сидеть и изображать живейший интерес к этому монологу самовосхваления. И только после этого перейти, собственно, к сути вопроса. А заключался он в том, что так называемая охрана многоуважаемого никуда не годилась. Хотя, нет, вру. Годилась. На откорм какому–нибудь особо голодному монстру. Что я и высказал, не стесняясь в выражениях.

Купец призадумался, разглядывая вино в собственной чаше (понять не могу эту странную привычку — пить из каких–то мисок), и махнул мне рукой — мол, раз тебе это так надо… Наемников очень быстро собрали за возком купца, больше напоминающем дом на колесах, и громко объявили волю. Народ скривился, но после моей дружелюбной и открытой улыбки поувял, предпочитая держать свое мнение при себе. И правильно сделал. Ибо настроение у меня было гора–а–а–аздо ниже среднего.

Прежний порядок сохранялся до обеденного привала, а после я затянул все ремни подпруги на последнюю дырочку [21]. Охранники попытались возмутиться, но как–то неуверенно, а после созерцания острия нацеленной в сердце эльфийской стрелы — вообще сняли все возражения. Рин мне честно признался, что как только я окончательно поправлюсь — непременно надает мне по шее и не посмотрит ни на что! Мол, я же обещал.

На что получил резонное замечание, что это не неприятность, а наша прямая обязанность как наемной рабочей силы, коей мы, собственно говоря, и являемся на данный момент времени. Собрав мысли и глаза в кучку после моей отповеди, троюродный родственничек обозвал меня буквоедом и занудой, но согласился на почетную должность моего заместителя.

А после привала я развернулся во всю широту моей темной души и вредности характера. Повозки были перестроены, охранники пять раз исполнили канон построения, пока я скептическим хмыканьем не выразил свое к этому отношение, затем распределил дежурство и смены, после чего стал на пару с эльфом придумывать всяческие учения. Народ глухо роптал, но вслух не высказывался. Особенно после того как Трим в задумчивости перекусил чье–то копье. А вот нечего махать всякими палками перед чутким носом моего грона. Он же нервный…

«Ну что, теперь ты спокоен?» — ехидно прокомментировал мои командирские замашки дед, но был удостоен только скептического хмыка. Поскольку так же подошел к делу организации охраны, используя при этом весь свой опыт и постоянно ворча: «Эх, мне бы сюда хотя бы один свой отряд… Я бы им показал…» Что именно и кому собирался показывать дед, я уточнять не стал. И так понятно, что ничего хорошего из данных наглядных пособий не получилось бы. А то я свою родню не знаю! Сам такой же…

Движение каравана тут же приобрело некоторую размеренность и организованность, перестав напоминать сборище малознакомых людей, толпой следующих в одном направлении. Как мне казалось, даже воины ворчали больше для проформы, так как не могу представить себе настоящего наемника, которого бы устроило такое положение вещей. Ведь от этого зависят не только жизни охраняемых, но и их собственные. Какая радость от того, что во время боя под ногами будет бегать разная живность, включая и хозяев животных?