Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ) - Зикевская Елена

Оберег я нашла быстро. Примерно к полудню. Я долго искала, где вчера изливала свою злость, потому что не запомнила обстановку вокруг. Мне пришлось дважды проехать вдоль острова, прежде чем я опознала нужное место.

Сначала я пыталась высмотреть оберег с берега, потом нашарить веткой, а потом скинула платье и полезла в воду, вознося молитвы Шанаку и Датри, прося о помощи в поисках.

Глубина протоки оказалась такой, что пришлось нырять, обшаривая дно руками и пропуская песок сквозь пальцы. Я сильно замёрзла, когда мне, наконец, повезло, и я нащупала бисерную нить.

Оберег глубоко затянуло в песок, и достала я его только со второго раза.

Выбравшись на берег, я надела его на шею, только тепла это не добавило. Видимо, магия Джастера перестала действовать, когда я отказалась от его защиты.

— Ничего, — я погладила кривой и острый коготь кхвана, растирая себя руками, чтобы скорее согреться. — Мы его попросим, и он снова всё вернёт, как было. Правда?

Конечно, мне никто не ответил. Игвиль остался у своего хозяина, а больше из волшебных вещей разговаривать никто не умел. Да и таких вещей у меня не осталось, если не считать сумки и зеркала Митамира. Только Ласточка негромко фыркала, время от времени вскидывая голову и прислушиваясь к чему-то.

Мне же оставалось самое сложное. Найти бусины и браслет двух судеб.

— Шанак, Датри, помогите! — снова взмолилась я своим небесным покровителям. — Обещаю, я всегда буду ему верить… Всегда-всегда!

Ответом был только негромкий плеск Волокушки о берег. Я вздохнула, отжала воду с волос и полезла в камыши.

Поиски затянулись до вечера. Я обшарила все камыши, изрезала прибрежной осокой руки и ноги, прежде чем нашла в тине перерезанные нити, на которых чудом уцелела первая бисерина. Чтобы найти остальное, мне пришлось осмотреть все кусты и исползать всю траву вокруг.

К вечеру берег напоминал вытоптанное пастбище. На платье было жалко смотреть, зато я нашла оставшиеся бисерины и почти все бусины. Только «зелёная радуга», символ нашего с Джастером примирения, никак не желала находиться.

— Всё, не могу больше…

Я без сил легла на землю, понимая, что придётся ночевать здесь одной. Без костра и без еды. Все наши припасы вёз Джастер, как положено слуге госпожи ведьмы. У Ласточки в перемётных сумах был только овёс. К моему стыду, даже об этом мне не пришло в голову позаботиться перед отъездом. Хорошо, хотя бы полог он мне оставил…

На меч в качестве защиты я не рассчитывала. Как бы мастерски он ни был сделан, без помощи Игвиля моего умения сражаться хватит разве что крестьянина напугать…

В животе давно бурчало от голода, но я напилась, заглушив бурчание водой. Ласточке повезло больше — ей перепала торба с овсом. Я бы сварила себе горсть зерна, если бы могла.

Солнце почти ушло за лес на том берегу, и под деревьями сгущались сумерки. Только край берега ещё красило последними косыми лучами.

Скоро с воды поднимется туман, и лучше уйти от реки подальше. Хоть с водяником я и «договорилась», не стоит лишний раз искушать судьбу. Я и так с ней не сильно в ладу.

Оберег тоже меня больше не защищает.

А ведь ещё надо найти бусину. И потом найти Джастера.

Эта задачка куда сложнее ныряния и ползания по траве…

Со вздохом я поднялась и подошла к лошади.

— Пойдём, поищем место для ночлега. Надеюсь, тут хотя бы волки не ходят…

Я отвязывала повод, когда Ласточка фыркнула, переступая ногами. И в тот же миг в косых лучах заходящего солнца под передними копытами что-то сверкнуло.

— Стой, не шевелись!

Забыв обо всём, я упала на колени, высматривая последнюю бусину среди ивовых веточек и потоптанной копытами травы. Ласточка снова фыркнула: ей не понравилось моё поведение.

— Хорошо, хорошо, не фыркай.

Я встала и, взяв её за повод, отвела к соседнему дереву.

— Постой здесь, я сейчас.

Вернувшись обратно, я зашарила руками, пропуская сквозь пальцы сухие листья, веточки и травинки. Ну, где же она, где?! Это ведь была она…

Глухой звук шагов заставил меня обернуться. Непривязанная Ласточка воспользовалась моей оплошностью и спустилась к воде. Она шумно пила и махала хвостом, отгоняя проснувшихся комаров. Я покосилась на место поисков, но едва собралась встать и пойти за лошадью, как краем глаза снова уловила отблеск!

В этот раз я не стала торопиться и постаралась запомнить, где именно заметила искру. Спокойно, Янига. Спокойно. Глупостей ты всегда наделать успеешь…

Кажется, это было здесь…

Я раздвинула опавшие листья и со слезами на глазах смотрела на маленький грязный шарик, облепленный землей и песком. Только крохотный зелёный бок едва блестел радужной искрой.

Слава богам…

— Вот же ты где… — подняла я «зелёную радугу», вытирая рукавом мокрые от счастья глаза. — И не узнать тебя совсем…

Ласточка снова фыркнула, подняв голову и насторожив уши, и я поспешно поднялась на ноги, зажав бусину в кулаке. Ещё не хватало без лошади остаться…

— Тихо, тихо, всё хорошо…

Ласково разговаривая, как учил Шут, я подошла к встревоженной Ласточке и крепко ухватила её за мокрый повод.

— Всё хорошо, не бойся…

Ласточка снова подёргала ушами, прислушиваясь к чему-то, но вырываться и сбегать не спешила. Не отпуская повод, я присела и сполоснула свою находку в воде, не разжимая кулак, чтобы снова не потерять.

— Вот так, — я убрала последнюю бусину в мешочек, где лежали остатки браслета.

Умывшись, попив воды и кое-как почистив платье, я взяла Ласточку под уздцы и огляделась, думая, куда теперь идти.

Обратно в Шемрок мне дороги нет. Не в таком обтрёпанном виде точно. Или подумают невесть что, или, что хуже, и вовсе за спиной смеяться начнут. Мол, бродячий шут ведьму обманул, со всем добром сбежал, и вернулась могучая ведьма, как нищая побирушка…

Нет! Нет-нет-нет! Ни за что такого не допущу!

Надо найти Джастера.

Он дал мне шанс, значит, я должна с этим справиться, чего бы это ни стоило.

— Давай вернёмся туда, где он ушёл в лес, — обратилась я к лошади. — Переночуем там, а утром пойдём его искать.

Ласточка только встряхнула гривой, отгоняя комаров, и мы отправились под сень деревьев.

К месту нашего расставания с Джастером я добралась, когда небо над головой лиловело последними отблесками вечерней зари, а внизу, среди деревьев, стало совсем темно.

Выбрав местечко поровнее, я привязала Ласточку, почти на ощупь ослабила подпругу и отвязала полог. Надевать пояс с мечом я не стала, потому что не была уверена, что моего везения хватит, чтобы не пораниться во сне. Это же не Игвиль, который умел обходиться без ножен.

Закутавшись в свой плащ, а сверху ещё и в полог, я устроилась между корней сосны, подвинула меч поближе и постаралась уснуть.

…на столе передо мной стояла чашка, полная наваристой, дымящейся похлёбки. Под кружочками жира плавали кусочки овощей и мяса, рядом стояла миска с пирогами. Аромат от этого шёл такой, что я чуть слюной не подавилась.

Великие боги, как вкусно пахнет…

Я взяла ложку, когда в животе заурчало так, что я проснулась.

Вокруг было темно. Где-то высоко над головой шумел ветер, и в просветах между ветвями я видела звёзды. Живот снова громко забурчал, и я проглотила голодную слюну, вспоминая сон.

Какой был он яркий, даже сейчас кажется, что похлёбкой пахнет…

Я села, кутаясь в полог и понимая, что с таким бурчанием уснуть уже не удастся. Шутка ли, всего одна миска каши вчера утром… И то я не столько ела, сколько злилась на Джастера, потому что…

Потому что любила себя, а не его.

И Холисса любила себя, а не других.

Я покачала головой, понимая, что на самом деле ничем не отличаюсь от своей бывшей наставницы.

Просто она брала себе разных мужчин, а я хотела только Джастера.

«…для любой ведьмы мужчины — просто игрушки…»

Стыдно-то как… Как я доказывала ему, что не такая, как все ведьмы, только вот Шут оказался прав.