Дикая Роза - Анна Альварес

— За город, где смогу побыть в покое. Мне надо привести в порядок свои мысли.

— И с кем же ты едешь?

Это спрашивала Леонела. А Дульсина тут же пожелала удостовериться в своей догадке:

— Не иначе как с дикаркой. Отвечай-ка! Ведь с дикаркой? Он начал сердиться.

— Ее зовут не дикаркой. Ее зовут Роза Гарсиа. И давайте в этом разговоре не будем трогать ее… Я сказал вам, зачем я еду. И мне нечего добавить.

— Он едет привести в порядок свои мысли! А мои мысли тебя не интересуют? — возмущенно произнесла Леонела.

Но Рикардо больше не желал никаких объяснений.

— Я все сказал! — произнес он и покинул комнату. Хозяин комнаты, не произнесший за все это время ни слова, помедлив минуту, вышел вслед за братом.

— Наверняка он едет с дикаркой! — сказала Дульсина потерянно стоящей в чужой комнате Леонеле,

При этих ее словах появилась Леопольдина, включившаяся в разговор так, как будто присутствовала с самого его начала:

— Ох эти проклятые простушки! Наверно, они знают какое-нибудь колдовство, чтобы мужчин приваживать!..

Но Дульсина не позволила ей развить эту тему:

— Ты должна узнать, куда едет Рикардо. Это все. Можешь идти.

Леопольдина удалилась.

— Я хоть на край света поеду, чтобы вытащить ее из его постели и за волосы выволочь на улицу! — клятвенным тоном произнесла Дульсина, глядя на Леонелу.

…Именно такую опасность: появление Леонелы или Дульсины в Мансанильо с целью испортить жизнь Розы и Рикардо обсуждали в эту минуту братья в комнате Рикардо. Оба пришли к выводу, что место пребывания влюбленных необходимо держать в тайне.

С утра Куколка начал барабанить миской по решетке своей камеры и орать, что требует свидания с агентом Мендосой с целью сделать важное признание.

Охранник предложил ему успокоиться и сказал, что доложит о его требовании агенту. Мендоса не заставил себя долго ждать. Он вошел в камеру, подождал, пока впустивший его тюремщик отойдет, и спросил:

— Ты хотел видеть меня, Куколка? Подследственный Оскар Бикунья, исподлобья глядя на вошедшего, поинтересовался, скостят ли ему срок, если он признается в своем преступлении и добровольно расскажет, как все было.

Мендоса многого не обещал.

— Преступление-то твое доказано. Так что хочешь — признавайся, хочешь — нет… Впрочем, если окажется, что есть смягчающие обстоятельства…

Куколка подумал.

— Ладно. Желаю рассказать все как есть, — сказал он наконец.

И плача, упирая на то, что у него не было другого выхода, потому что его шанта… шантажировали (вот когда пригодилось это мудреное слово, которое он слышал от тех самых красивых сеньорит, интересовавшихся адресом Розы Гарсиа), Оскар Бикунья, по прозвищу Куколка, профессиональный сутенер, сообщил, что это он убил Романа Валадеса, заставившего его стрелять в сеньориту, которую до этого он, Куколка, и не видел никогда.

Наверное, Сорайда предпочла бы утешать своего любимого Оскара. Но она даже не знала, что в эту минуту он делает добровольное признание. И утешать ей приходилось другого молодого человека, тоже несчастного, хотя совсем по другим причинам.

Человеком этим был Эрнесто, рыдавший за своим столиком в пустом зале «Твоего реванша». Сорайда успокаивающе похлопывала его по плечу, туго обтянутому кожаной курткой, а он, не слушая ее, твердил одно:

— Я убью ее! Я убью Розу Гарсиа!

— Ты совсем спятил, дитя мое, — убеждала его добросердечная Сорайда, удерживая его в кресле, из которого он время от времени порывался встать, чтобы немедленно приступить к исполнению своей угрозы.

— Пусти меня, Сорайда!

— Ну уж дудки! Отсюда ты уйдешь не раньше, чем успокоишься… Покуда человек жив, у него всегда есть надежда… Еще неизвестно, как у них сложится. Может, и на твоей улице еще будет праздник.

«Господи, такой спокойный и рассудительный парень — и надо же так голову потерять!» — думала она.

А он, благодарно глядя на нее, уже пытался улыбнуться сквозь слезы.

План был продуман, и Рикардо решил привлечь к его исполнению брата.

— Ты должен мне помочь, — сказал он. — Мы устроим им ловушку. Завтра я позвоню из уличного автомата. Подойдет, разумеется, Леопольдина. Я скажу, что срочно должен поговорить с тобой. Она наверняка станет подслушивать наш разговор.

Рохелио смотрел на него, не понимая, к чему он клонит.

— Я скажу тебе, где мы с Розой остановимся. Это, конечно, будет ложный адрес. Пусть они ищут, где нас не будет.

Рохелио слушал брата с хмурым видом. Ему не по нутру были все эти хитрости. Но он понимал, что иначе Рикардо не выручить.

— Все это хоть и неприятно, но довольно ловко придумано, — сказал он наконец.

Так они и решили поступить.

После этого Рикардо должен был переговорить с Анхелем. Он сообщил хозяину «Доброй мамы», что Роза будет отсутствовать в магазине неделю. Дон Анхель сказал, что он все понимает, и просил Рикардо ни о чем не беспокоиться.

Рикардо предупредил его, что своим подругам Роза скажет, будто едет в штат Пуэбла, на самом же деле они отправятся в Мансанильо.

— У нас с Розой все идет как нельзя лучше, — сказал Рикардо, не сразу сообразив, что этой информацией невольно причиняет Анхелю боль.

Тот и впрямь печально смотрел в сторону. Однако нашел в себе силы признаться:

— Когда мы ясно представляем себе реальность — тогда ничего уже не страшно… Счастливого вам путешествия!

Они дружески обнялись.

Дон Анхель пригласил к себе в кабинет Розу. Она попросила у него прощения за то, что не удосужилась в свое время рассказать ему о всех сложностях своего семейного положения.

— Теперь я все знаю, — сказал Анхель. — Когда вы вернетесь, Рикардо расскажет Леонеле о своем решении.

Роза ответила, что будет этому очень рада: ее тяготила двусмысленность ее положения и то, что она вынуждена причинять страдания Леонеле, на которую теперь совсем не держит зла.

На прощанье дон Анхель подарил Розе очень красивую медальку…

Из магазина Роза отправилась прямиком в салон под названием «Клиника красоты». Ей хотелось, чтобы Рикардо мог гордиться ею.

Врач-косметолог с улыбкой выслушала ее просьбу:

— Я должна поехать с мужем к морю… Ну и, значит, хотела бы выглядеть красивой…

— Ну, вам для этого не понадобится много усилий. Она последовательно провела Розу через целую серию процедур: ей мыли голову какими-то особыми душистыми веществами, укладывали волосы, завивая их, специалистка по макияжу колдовала над ее лицом.

Короче говоря, когда ей разрешили наконец взглянуть на себя в зеркало, Роза изумилась.

— Бог мой! Удавиться!.. — только и сказала она, отвечая на вопрос косметолога, как она теперь себя находит.