"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Острогин Макс

Впрочем, когда все это происходило, Алчевский ехал уже по Транссибирской магистрали, с удивлением отмечая, что на Дальний Восток держит путь не он один. В поезде присутствовали практически все московские купеческие фамилии, и к ним по мере продвижения присоединялись все новые и новые – нижегородские, пермские, екатеринбургские, читинские, иркутские. После памятного совещания в Москве каждый получил «нижайшую просьбу» от самого императора посодействовать освоению сибирских и дальневосточных земель на паях с ним. Каждому была нарезана своя зона ответственности, указаны сроки и ожидаемый результат, всем обещано величайшее покровительство в случае выполнения поставленной задачи. Никто не мог припомнить ни самого факта подобного обращения монарха к третьему сословию, ни масштабов задуманного строительства. «Великое переселение народов», – думал Алчевский, слушая про казенные заказы и подряды, пролившиеся щедрым дождем на измученные кризисом и засохшие от безденежья отечественные предприятия, перемещающие свою деятельность в суровые арестантские края.

Оживление начиналось прямо у вокзалов – бригады долбили мерзлую землю и готовили фундамент для расширения железнодорожной насыпи. Транссиб на глазах превращался в двухпутную магистраль. Несмотря на трескучий мороз, на каждой станции и полустанке строили новые платформы, поднимали стены казенных складов, подстанций, депо и еще каких-то сооружений, назначение коих Алчевский так и не смог угадать. По дороге высаживались целые караваны бакинских нефтяников и уходили в непривычную для себя татарскую Бугульму и на башкирскую реку Усень. Вместе с ними поспешали строители железной дороги «Симбирск—Уфа», геологические партии по поиску бокситов в Алапаевске и Кукшике. Ну а ему, Алчевскому, всего-то предстояло повторить свой донбасский опыт на кабинетных землях императора – освоить подземную добычу на Бакальских рудниках, поднять Кузнецкий угольный бассейн, построить металлургические комбинаты и «уже вчера» обеспечить выпуск миллиона пудов стали в год!

Только приехав во Владивосток, он понял, для чего нужна такая прорва металла – город представлял собой одну большую строительную площадку. Выкапывались котлованы сразу под четыре огромных дока, по размерам – на два крейсера каждый. Спешно возводились мастерские и эллинги – Алексей Кириллович насчитал их больше десяти, монтировалась строительная узкоколейка, примыкающая к новой железнодорожной ветке, уходящей к Сучанским угольным копям, строились подъездные пути под еще не существующие причалы, а по льду бухты Золотой Рог одни за другими уходили вереницы саней со строительными материалами для батарей на островах, причудливо разбросанных среди залива Петра Великого.

Гррррах! Прокатился утробный звук над ледяной пустыней, и стоящий на рейде крейсер окутался сизым облаком.

– «Россия» главным калибром лупит, – прокомментировал сопровождающий Алчевского мичман и, порыскав биноклем по заливу, разочарованно махнул рукой. – Вот мазилы!

– А куда они стреляют? – удивленно спросил Алчевский, беспомощно шаря глазами по акватории.

– А воо-о-он там третьего дня щиты выставляли, – протянул офицер руку куда-то к горизонту, – от нас шестьдесят кабельтовых, а от них все семьдесят будет.

– Так не видно же ничего, – удивился промышленник.

– А дальномер на что? – усмехнулся мичман, но сразу же потупил глаза. – Правда, их у нас на всю эскадру две штуки и только один человек, который умеет с ними обращаться… Ну, ничего, – подмигнул он Алчевскому, – говорят, скоро из Либавы десятидюймовки придут с новой оптикой. Тогда мы и постреляем, и с дальномерами, и с прицелами поучимся работать!

– Ты решил разукомплектовать Либавскую крепость! Это неслыханно, – гудел, как главный соборный колокол, великий князь Алексей Александрович, решив, что лучшая защита – это нападение.

– И не только это, – вторил ему брат Владимир. – Запирать нас под замок, как каких-то каторжников, Никки, c’ettait complètement detplacet[173].

– Qui sème le vent retcoltet la tempête[174], – пискнула из-за спины мужа «тетушка Михень».

Император обвел глазами великокняжеское собрание. Ни одного союзника. Ни единого хотя бы понимающего взгляда. Даже Михайловичи надулись, как мыши на крупу… Ах, ну да! Третий брат – Сергей – уж очень активно проталкивает в русские войска французскую артиллерию, а потому оказался в числе тех, чьей персоной так активно интересуются ревизоры Мамонтова. Как справедливо и правильно было бы собрать все это августейшее кубло и сделать из него образцово-показательный трудовой лагерь с подъемом в пять утра и оздоровительной заготовкой леса до восьми вечера… Но нет, нельзя. У товарищей князей только на заграничных счетах лежит стоимость пары сотен больших, хорошо оснащенных заводов. Их еще доить и доить. А поэтому пока придется наступить своей песне на горло и создать у этих мироедов ощущение, будто они могут отделаться малой кровью.

– Предлагаю не спешить с обвинениями в неадекватном поведении и решать вопросы в порядке поступления, первый из них – о моем сумасшествии. Он до сих пор актуален?

Великокняжеское семейство потупилось. Конечно, для них он был более чем актуален, и князья искренне считали, что их родственник слетел с катушек. Однако имелось вполне авторитетное заключение отечественных психиатров и совсем непонятная ситуация со срочно отъехавшим в мир иной немецким профессором. Как быть? Оставалось сидеть опустив очи долу и притворяться столовой утварью.

– Ну что ж, понятно, – император небрежно подтянул к себе стул и сел, блаженно вытянув ноги. – Весь день на ногах, устал, – объяснил он свою непротокольную позу. – Если вопрос о моем сумасшествии снят, то тогда давайте решим, что нам делать с попыткой вооруженного мятежа…

– Никки! – Владимир Александрович понял, что ждать дальше нельзя и надо брать ситуацию под контроль. – Не было никакого мятежа! Каждый на своем месте выполнял свой долг! Я обязан был объявить о незыблемости власти в империи, как только получил известие о твоей… о твоем плохом самочувствии. Витте взвалил на себя все вопросы текущего управления…

– Да? А прямое игнорирование моих письменных приказов? А ваши приватные встречи с послами Англии и Франции, замешанными в организации беспорядков? А непосредственная связь Витте с эсерами? Этого всего тоже требовал долг?

Опять молчание…

– Ситуация может иметь два варианта развития. Первый – я отдаю распоряжение, и против каждого из здесь присутствующих начинается следствие по обвинению в комплоте. Заодно проверим слухи о расходовании казенных средств на личные нужды, слухи о поступках и образе жизни, неподобающем православному человеку и представителю правящей династии, а закончим освидетельствованием у психиатра, чтобы никому не было обидно. А есть второй вариант – путь компромисса. Мы договариваемся, что конкретно вы будете делать во благо Отечества, а я – заботливо оберегать вас от излишнего внимания правосудия. Какой вариант предпочтете?

– И что ты, Никки, считаешь благом для Отечества? – криво усмехнулся генерал-адмирал. После сообщения о расходовании казенных средств на личные нужды его лицо свела судорога, поэтому слова приходилось буквально выталкивать изо рта, как выбитые зубы.

Император неторопливо подошел к великому князю, встал за спиной и прошептал на ухо так, чтобы, тем не менее, слышали все присутствующие:

– Сегодня утром арестованы Чихачев, Авелан, Верховский и еще два десятка «орлов под шпицем», дядя. Выявлены неопровержимые факты халатности, вредительства и недостача казенных средств, равная стоимости десяти броненосцев. И я хочу их видеть – или броненосцы, или деньги, даже если для этого придется прогуляться в гости к мадемуазель Балетте…

Произнося эти слова, император не сообщил, что именно в это время прима-балерина Элиза Балетта уже сидела перед следователем вся в слезах и соплях, усердно давая показания, а ревизоры Государственного контроля деловито и буднично составляли опись изымаемых драгоценностей, ценных бумаг, свидетельств на право владения недвижимостью в Петербурге и Париже.