Дневники 1930-1931 - Михаил Пришвин

Ведьмедь. Оказалось, это тот самый медведь, который был в Ельце у красноармейцев при наступлении Мамонтова. Он вырос на войне. Красноармейцы — лучшие дрессировщики. Ходил за водой. (Только если слышал, ведро оставлял и бежал.) Мой рассказ о том, как меня расстреливали{250}, и я под конец рассмеялся.

— Как это вы могли? — спросил ведьмедь.

— А под самый конец не страшно, — ответил я.

— Нет, очень страшно.

И рассказал, как его расстреливали: вывели босым на мороз и почти совсем заморозили…

— Ну, зато и им же досталось от нас!

— Неужели вы сами расстреливали?

— Я? Нет! Я только одного попа расстрелял.

Рассказ: красные переоделись в белых. Ведьмедь пошел к попу и, узнав о заговоре, не выдержал и расстрелял попа из пушки. Воздухом разнесло так, что ничего и не видели.

Пассажиры: партизаны-краснознаменцы: Клыков и другие и между ними ведьмедь. Врачиха Анна Марковна все покупает на станциях, со всеми знакома и так осторожна, что старается все хвалить, даже когда тухлое мясо дали, и то, скрепя сердце, хвалила. Золотоискатели — алданцы. Люди от ТГПУ.

Если раненый медведь бросится в воду и станет гнаться, то не надо плыть от него ни поперек реки, ни по течению, а надо спасаться от медведя вверх по реке, так он догнать не может. Самое же лучшее, это намочить в воде пиджак, допустить медведя и накрыть им голову зверя. Медведь обеими лапами станет тянуть пиджак с головы и так сам же свою собственную башку погрузит в воду и утопит себя.

Рассказы Клыкова-партизана о зверях.

Медведи.

Однажды в тайге молодой медведь упал с дерева, повредил себе зад и закричал от боли. Этот крик медведя услыхал тунгус-охотник, пришел, понял и не только не стал убивать медведя, а дотащил к себе, накормил и приручил.

На каторге приучили медведя с запиской во рту ходить на склад, там медведю отпускали железо, и он пер его. Но только, если медведь слышал звонок к обеду, то железо бросал на том месте, где пришлось ему услышать звонок.

— Ничего мудреного нет, — сказал Клыков, — что приучили медведя железо носить — вот на каторге один крыс приучил так, что впрягал их в тележку и возил на них домой провизию. Всякое животное человек может приучить. У одного каторжного старика под бородой жили два воробья.

Если бывает неурожай на ягоды, то медведь кидается на человека. Так однажды медведь из мешка за ноги вытащил спящего тунгуса.

Тунгус ест одно мясо. Заготовка сухого мяса.

Пальма — рогатина на медведя. Тунгус никогда не расстается с пальмой, например, к свату верст за пять-десять и <1 нрзб.> покурить и пальму непременно берет с собой.

По сограм (болотам) живут тетерева.

Когда шелушат кедровые шишки, то падающие на землю копытца образуют огромные кучи, в них, конечно, остается много мелких орешков, и потому эти кучи в тайге всегда служат приманкой глухарей.

Охота на кабана. Заметив по следам близость кабаньего стада, охотник готовит большой пень для укрытия и делает выстрел в воздух. На выстрел мчится секач, охраняющий стадо. Охотник убивает его непременно под шерсть (а то пуля дает рикошет). Стадо свиней прибегает на выстрел и начинает рвать раненого секача. Охотники вскакивают на пни и бьют свиней топорами.

Рассказывают, что Николаевск-на-Амуре в отношении медведей самое богатое место, что тут у гиляков сохранился еще культ медведя и, вообще, медведя стреляют неохотно. Можно видеть часто такую картину: медведь лапой достает рыбу и кидает на берег через голову, после того он рыбу зароет и есть придет, когда рыба немного подтухнет.

В Николаевске можно наблюдать иногда переселение зверей, в особенности белок. Раз видели, как через Амур переплывали один за другим восемнадцать медведей.

Волки.

Однажды на охоте с поросенком свалился человек в ящик с поросенком, причем ящик, падая, прикрыл и человека, и поросенка. Человек из-под ящика осторожно просунул волкам поросенка, а сам пополз, как черепаха, с ящиком на спине. Волки, съев поросенка, бросились к уползающему ящику, конечно, догнали его сразу. Человек же, поняв над собою волков, стал зарываться, а ящик, значит, опускаться глубже и глубже в снег. Удивленные погружением ящика в снег, волки один за другим стали подходить к нему и мочить. Тут подоспела помощь и спасла человека под совершенно мокрым ящиком.

Казак мчался на коне от волков по дороге и вдруг увидел с радостью перед собой зимовье. Он быстро открыл дверь и ввел лошадь в избушку, потому что дворик был сверху открыт. В избушке он провел тревожную ночь и слышал, будто сверху во двор как будто что-то падало. Потом все стихло, и утром, когда совсем рассвело, тишина продолжалась. Может быть волки ушли? Скорее всего, ушли, но казак выйти не решался. Наконец, показался на дороге крестьянин, и казак из окна попросил обойти избушку, чтобы узнать, куда делись волки. Скоро крестьянин пришел и говорит:

— Иди смотри на своих волков!

Оказалось, что волки, падая вниз в сарайчик, тут же робели и теперь битком набитые в сарайчике сидели там с поджатыми хвостами.

Тут казак принялся их ловить петлями и вешать, приговаривая:

— Вот вы, голубчики, думали, что меня ловите, а это я вас ловил.

Было это на Байкале в то время, когда медведи ложатся в берлоги. Жил-был возле Байкала один старик. Он тем жил, что разным охотникам давал приют в своей избушке, и те ему оставляли немного провизии, кто сколько мог. Вот однажды, когда медведь хотел ложиться на зиму, волки напали на него и стали гонять. Спасаясь от волков, медведь ворвался в избушку к старику и дверь за собой лапой закрыл.

Старик слез с печи и видит: медведь в сенях стоит и лапой держит дверь. Глянул в окно, а там волки. Вот он пятится, пятится к стене, где ружье, а сам глаз не спускает с медведя и ласково говорит ему:

— Миша, Миша, погоди!

Медведь же, как пришил дверь лапой, так и замер, стоит. Вот когда старик добрался до ружья, то, конечно, наладил его не на медведя, а на волков, ударил в окно и говорит медведю:

— Миша, Миша, погоди!

Так девять волков убил, а другие все разбежались. Медведь очень хорошо понял, что старик стрелял по волкам, и когда все успокоилось, отпустил лапу и стал отдыхать у старика, как у себя. Старик же ему хлебца подбросил, покормил. Раз от разу привык медведь к старику и стал жить у него в избушке. А на случай, если медведю вздумается уйти, старик надел на него белый ошейник{251} и просил всех охотников не стрелять его никогда.