Дневники 1930-1931 - Михаил Пришвин

14 Июля. Этой ночью мы проехали невидимый Байкал. Мне удалось лишь полюбоваться Ангарой почти при впадении в Байкал.

Лежит тяжелая каменная плита, и на краю ее врослась в камень березка и смотрится в воду, а вода такая чистая, что даже в хмурый день все равно на воду весело смотреть, и кажется, будто от нее самой исходит свет. На этой большой нижней береговой плите у воды лежит другая плита, и на ней тоже березка, и над ней еще плита с березками, и так выше, выше смотришь, пока свалится шапка с головы, пока, наконец, в облаках на самом верху не явится сибирский кедр. Так складывается берег Байкала, разделенный падями, по которым сочится или бежит вода, но, главное, ветер от разности температур во время дневного нагревания (на широком просторе воды воздух нагревается и поднимается вверх, а из падей со всех сторон Байкала холодный воздух устремляется, и получается переплет ветров).

Тут есть горячие ключи, там и в -50 градусов зеленеет зимой трава и на теплом месте шаман сидит…

Есть глубоководная рыбка коломянка, которую ветер выбрасывает. На солнце она превращается в рыбий жир.

Новосибирск, Бийская 15, Клыков Константин Николаевич (краснознаменец, охотник).

— Веру потеряла и жалость к людям потеряла, ничего не осталось, и тут от нечего делать начала сама жить: наряжаться и в гости ходить.

На Енисее весной отправляется вверх плот с припасами. Охотники снабжаются всем и отдают свою пушнину. Так раз в год происходит встреча.

Тунгусы спят на снегу в мешках и во сне поют, он поет, и жена затянет.

На лабазе у тунгусов висит пушнина и запас мяса. Если хозяин увидит след под деревом, означающий, что был человек, и если при этом окажется пушнина и мясо нетронутыми, он скажет: был нехороший человек.

— Если же пушнина цела, а мясо тронуто, тунгус обрадуется и скажет: был хороший человек.

Нерпа.

На Байкале через пади ветер с водою вступают в борьбу, лед трескается. Через трещину вылезает нерпа. Охотник делает парус, похожий на льдину, надевает под колени <1 нрзб.>, на каблуки тормоза и по ветру на выстрел подъезжает.

Сегодня 6-й день: (Верхнеудинск — Чита. Вчера: Нижнеудинск — Байкал).

Ночью: седой молодец из ТГПУ. Рыбка коломянка глубоководная, в четверть растопится в жир; горячий ключ — в -50°, травка зеленая, и шаман сидит, рассказ о докторе, который <1 нрзб.> жену председателя, и <1 нрзб.> в городе председатель его жену: легенда повторяется. Как сшибают орехи.

Алданские <1 нрзб.>: китайцы (опиум, бои), русские (спирт). Путь строителей из Алдана (был) и <1 нрзб.> А открыли пушники. Утверждение власти.

Иохер (танец) у якутов: хоровод, в пургу один поет, а все трясутся в пыли, только зубы белые видны.

Меряки — болезнь, сделай резкое движение — старуха ответит, плясать, и она в пляс до упаду. Не целуются, а нюхаются, ребенка обнюхивает.

Юст. корресп. Kellner Zeitung, не фашисты, а мещанство является противоположным коммунистам.

16 Июля. Утром на ст. Невер сошли алданцы и отправились на автомобиле в Алдан.

Известный золотоискатель О. поставил заявку на алданское золото гораздо раньше, чем оно было официально открыто. Но заявка не пришлась на самое золотоносное место, и потому, вероятно, золото не давало выгодного для эксплуатации расчета. Открыли Алдан пушники. Они стали снимать верхние слои земли, чтобы поставить зимовье, и увидели золото в самородках. Добыв себе золота, они пошли его пропивать и пьяные все рассказали. Прослышав о золоте, народ повалил туда. По дороге гибли в болотах, иногда вместе с лошадьми. Собралось тысяч десять китайцев и русских. Конечно, параллельно с самотеком явились представители власти, и их задача была организовать эту массу распаленных поисками золотого счастья людей. Был голод такой, что ели тех погибших в пути лошадей, и доходило до каннибализма. Все расчеты производились на золото. В конце концов, явились войска ГПУ, и власть начала определяться. Но мало-помалу власть сама попала под влияние золота и разлагалась. Тюрьма (устроили и тюрьму) была переполнена. Однажды тюремные восстали, убили начальника, был бой. Наконец, узнал центр. Прислана была комиссия. Перед этим быв. начальники перестреляли своих жен как свидетельниц. Теперь Алдан вполне такое же предприятие, как и все советские тресты.

Рассказывали мне, что ссыльные работают в приморской полосе на лесозаготовках. Перед мужиком тайга все равно, что море, но все-таки некоторые смельчаки пытаются бежать из Приморья через хребет на Амур. Они того не знают, что надо три хребта перейти, чтобы попасть на Амур и потому, перевалив первый хребет и встретив первую значительную речку, делают плот и плывут, думая, что по Амуру, обратно к тому самому морю, откуда бежали. Однажды туземец увидел там, на какой-то реке, одного из таких беглецов-неудачников, он сидел на плоту и ел человеческую руку. Туземец сказал ему:

— Брось есть человека, на, ешь рыбу.

Притянул плот багром и подал рыбу. Тот взял рыбу и тоже стал ее грызть, как руку, а в лице, в глазах эта перемена ничуть ничем не сказалась.

— Ничего не понимай, — сказал туземец.

По рассказам немцев, у них теперь безработные на год всем обеспечены и на полтора года наполовину против их обычного заработка. Каждый немецкий рабочий имеет квартиру в три комнаты, и все больше и больше распространяется среди рабочих покупка маленького земельного участка с маленьким домом, где он проводит конец недели. Вот это всеобщее немецкое мещанство и является самым главным антагонизмом нашего большевизма.

— Нынешний немецкий вопль имеет относительное значение, — сказал он. — Вот одна семья: отец, мать и мальчик имеют квартиру и жалуются на тесноту, между тем мать жалуется особенно, что мальчику тесно в его двух комнатах, потому что малы комнаты, ему нельзя в них ездить на велосипеде.

Одно время Уралмашинстрой весь был взволнован неприятностью с немецким инженером, которому понадобилась цинковая ванночка для новорожденного: завод рассчитан, чтобы делать блюминги, и ванночку сделать невозможно, а между тем инженер не может обойтись без ванночки.

Вот почему и невозможно приглашать немецких рабочих: ведь они тоже разбалованы и тоже потребуют цинковых ванночек.

Сковородино. Жара.

Ведьмедь. Оказалось, это тот самый медведь, который был в Ельце у красноармейцев при наступлении Мамонтова. Он вырос на войне. Красноармейцы — лучшие дрессировщики. Ходил за водой. (Только если слышал, ведро оставлял и бежал.) Мой рассказ о том, как меня расстреливали{250}, и я под конец рассмеялся.