Крылатый воин - Александр Васильевич Чернобровкин

Девушка сжала мою ладонь и предложила шепотом:

— Пойдем на заднее сиденье.

Мы синхронно переместились на задний диван, громко хлопнув дверцами. Там я начал действовать снизу и активнее. Саманта не мешала, даже раздвинула ноги шире и позже приподняла попку, чтобы снял темные хлопчатобумажные трусы. Я был уверен, что буду, в лучшем случае, в первом десятке, а она оказалась целкой. Вырвалась из-под родительской опеки, нашла подходящего партнера и познала то, о чем давно мечтала. Отнеслась к этому спокойно, не требуя слов любви. Знал бы, повез к себе домой и сделал все в лучших условиях, а не в тесноте. Видимо, американская традиция требует лишиться девственности на заднем сиденье автомобиля. В кровати, где удобно и никто не помешает, не романтично.

123

Учиться в аспирантуре мне нечему. Я это все уже прошел в Императорском Новороссийском университете. Один раз прочел лекцию по теоретической механике в присутствии профессора Эдварда Чарчхилла, и он сделал вывод, что я готовый преподаватель. Дальше учить меня — только портить. Вместо профессора Фредерика Тейсберга читал дважды, когда он чувствовал себя плохо и просил подменить. Хитрый старый жук прохавал халяву, подсел мне на хвост. Мне было не трудно, а студенты радовались. У меня дикция лучше, объясняю понятнее и отвожу минут пять в конце лекции на ответы на вопросы, чтобы потом не надоедали мне, как аспиранту.

По вечерам иногда ковыряюсь в лаборатории с полиэтиленом. Пока никакая гениальная идея не посетила, не говоря уже о чем-то достойном быть запатентованным. Не шибко расстраиваюсь, потому что для получения докторской степени у меня уже хватает, а от патентов никакой материальной отдачи не случилось. Надежды были большие, но реальность быстро развеяла их.

Зато с радиопьесами и киносценариями дела шли лучше. Я написал еще одну серию об интеллектуальных способностях частного детектива Рэймонда Уилкинса, убедившись в очередной раз, что мой герой намного умнее, расчетливее, смелее и удачливее меня. Следом появился вестерн под названием «Трубка мира». Предыдущий фурора не произвел, но кассу собрал хорошую, сделал киностудию немного богаче. Сейчас студии продают копии фильмов. Сети кинотеатров сперва покупают ограниченное количество, запускают в разных городах. Если зрителю зашло, покупают десятки копий и крутят, пока пленка не порвется. Для «РКО Пикчерс» и «сестринской» радиостанции «NBC» я стал успешным автором и, как говорится, вошел в их обойму, поэтому литературный агент умудрился выбить за радиопьесу тысячу двести и за киносценарий четыре тысячи баксов. Мой счет в «Сити-банке», куда складирую нажитое посильным честным трудом, стремительно растет.

По выходным вожу почту. В середине ноября попал в Нью-Йорк и застал Мэтью Хэдли на рабочем месте. Пригласил его в бар неподалеку от аэропорта, угостил от души. Мы вспомнили недавнее военное прошлое, нашли общих знакомых, обменялись невероятными историями, своими и чужими.

Перед расставанием Мэтью Хэдли сказал:

— Передай русскому полковнику, пусть заедет в понедельник. Оформлю ему документы на лицензию, отвезет в Департамент транспорта.

Он высадил меня возле отеля «Гудзон». Я снял номер и пригласил в гости Борю Штейна. Процесс этот сложный. У хозяина квартиры, в которой он снимал комнату, телефона не было. Имелся на втором этаже. За каждое переданное сообщение получали пять центов. Взрослым влом подниматься на седьмой этаж в доме без лифта, посылали сына, которого сперва надо было вызвать через окно с улицы.

Боря нарисовался подстриженный, выбритый и в новой шляпе и костюме. Пока не открывал рот, выглядел, как типичный американский еврей из самого низа среднего класса или самого верха нижнего. Мы вышли в сквер неподалеку, купив по пути две бутылку «кока-колы». Я уже порядком нагрузился в баре, не захотел усугублять. Сели на лавочке с видом на пруд, в котором плавали чайки. Метрах в ста от нас бомж кидал им кусочки хлеба — один бездельник помогал другим. В Нью-Йорке их много. Дело Диогена живет и процветает. Когда человеку лень работать, становится философом.

— В понедельник заедешь в авиашколу, возьмешь документы для оформления лицензии, — сообщил я и объяснил, как будет проходить процесс. — Сможешь сам объясниться?

— Конечно! — радостно заявил он. — Еще не все понимаю, когда говорят быстро, но объяснять, что мне надо, уже научился. Преподаватели в языковой школе толковые. Не то, что в государственной, где я бесплатно учился сразу после приезда сюда. Там было в группе тридцать человек и многим плевать на результат. Сами не учились и другим мешали.

— Как закончишь, переедешь в Техас, получишь работу. Я уже договорился, что сперва будешь летать вторым пилотом со мной, а когда к тебе привыкнут, будешь первым и единственным. Мне уже не нужен этот приработок. К тому же, на следующий учебный год переберусь куда-нибудь в другое место. Мне пообещали, что к лету получу степень доктора наук, а в моем университете свободных кафедр нет. Поищу что-нибудь на стороне, — рассказал я.

— На счет сейфа не передумал? — спросил он.

— А ты что-то надыбал? — задал я встречный вопрос.

— Пока не знаю, то или не то, что тебе надо. Есть у нас на районе сеть подпольных букмекеров. Принимают ставки на боксерские поединки без правил, которые проходят в субботу вечером. Деньги собирают гои и оставляют в сейфе до утра воскресенья. В субботу иудеям нельзя работать, а доверить расчеты подчиненным боятся. Говорят, что сейф старый, здоровенный, с места не сдвинешь. Только не знаю, сколько там может быть денег, — подробно ответил Боря Штейн.

Ничего другого все равно не было, поэтому я решил проверить, на какую сумму собирают ставок.

— Обычно перед Рождеством штатные пилоты моей авиакомпании не любят летать далеко, чтобы не застрять там и не встретить праздник вне своего дома. Постараюсь выбить рейс сюда. Перед вылетом отправлю тебе телеграмму «Нашел работу». Как только получишь ее, скажешь всем, что уезжаешь на поезде в Техас, а сам сними номер в гостинице «Гудзон», — приказал я. — Пока будешь ждать меня, погуляй вечером по окрестностям, подыщи машину, недорогую, неприметную, которая стоит в темном месте, легко угнать.

124

В следующий раз я прилетел в Нью-Йорк в субботу двадцать первого декабря. Как обычно перед Рождеством, почты было много, везти ее сюда в понедельник штатные пилоты не изъявили желания, а ее надо было доставить до праздника. В сравнение с Остином здесь была настоящая зима — градуса три мороза и сырой, хлесткий ветер с океана. На газонах белели островки снега. Поселился я в отеле «Гудзон» и в два часа отправился обедать