Живое Серебро - Anne Dar

Тирану пришлось потратить почти всё имеющееся у него серебро на выкуп дома. Теперь он с домом, но без лавки и без возможности заработать на контрабанде – пока что выкручивается как может, на остатки серебряных монет, я ему немного подсобляю, но так мы продержимся до зимы, а дальше… Шахты. Иначе тут не заработаешь. Моран сживает со свету местное население…

– Морана больше нет.

– Что?..

– Я зарезала его менее получаса назад. Отомстила за Берда и за остальных.

– Но… Как ты смогла? В одиночку…

– Это не важно, – с этими словами я расстегнула свою кофту и вытащила из внутренних карманов два увесистых мешочка. Поставив их на стол, я раскрыла оба. – Здесь двести золотых монет – налог, который Моран должен был передать Кар-Хару этой ночью. Ты понимаешь, что это значит: ты и Тиарнак не должны светиться этим золотом как можно дольше, пока его не перестанут искать, и после тоже, чтобы не привлекать к себе внимание.

– Ты что же, отдаёшь мне чистое золото, целых двести монет?! Сумасшедшая! Я не могу этого принять!

– Твоему брату светит шахта, перед тобой маячит нищая старость, твои племянники рискуют не увидеть в своих жизнях ничего чище шахтной пыли… Всё ещё хочешь отказаться от этого золота? Хочешь, чтобы оно отправилось в Кар-Хар?

– Хорошо… Хорошо, я возьму… Но позволь… Позволь мне немного поделиться… С семьями других контрабандистов… Хотя бы тридцать монет пожертвовать – это может спасти жизни многим семьям.

Я резко положила обе руки на плечи старика:

– Тиарнак, я пришла к тебе, а не к Тирану или любому другому контрабандисту, потому что я знаю, что именно ты сможешь распределить эти деньги лучше, чем кто-либо ещё. Этих денег хватит тебе на десять лет вперёд, даже если ты раздашь половину из них. Это золото выплавлено из крови и слёз жителей Кантона-J, так пусть же в дальнейшем оно не послужит злому, пусть послужит во спасение тех, кому уже успело нанести вред. Поступи с этим золотом так, как подскажет тебе твоё доброе сердце.

Перед тем как я ушла, мы снова неожиданно обнялись – последнее моё объятие с моим прошлым, оно было горьким.

Уже направляясь в сторону железнодорожного вокзала по надземной магистрали, я снова бежала на человеческой скорости, чтобы не размывать перед глазами родной пейзаж, чтобы ещё раз ощутить моменты своего утекающего сквозь пальцы прошлого, не ускоряя и не перематывая их, и всё размышляла о том, смогла ли я по итогу помочь этому человеку и семье его брата… Я даже представить себе не могла, насколько сильно я помогла им. Благодаря правильно переданному мной золоту, все пять сыновей Тирона смогут не просто выжить в Кантоне-J, но и пережить грядущее падение Дилениума: пять сильных братьев спасутся в лесах вместе со своими семьями и в дальнейшем смогут продолжить свой род. Тиарнак исполнит мою единственную просьбу и распространит мой слух об участи тэйсинтаев, благодаря чему в Кантоне-J сократится количество добровольцев на Церемониях Отсеивания до критического, по мнению Кар-Хара, минимума. Вместо Талбота Морана в J назначат главнокомандующим ликтором одного из самых лояльных к населению Кантонов человека, который не только повлияет на грядущее процветание J, но и во время своего правления спасёт большое количество людей – именно новый главнокомандующий ликтор упразднит местные казни, сможет добиться снижения налогов для торговцев и облегчить ношу многодетных семей. Нового главнокомандующего все жители J будут уважать и даже любить. В конце концов он сойдётся с жительницей J, с которой после падения Дилениума, по примеру других спасающихся от Стали людей, скроется в лесах, где и останется до конца своих дней. Этой ночью убив зло, я стала злом, породившим добро.

Я уже приближалась к железнодорожной станции, когда в моей голове невольно всплыло неприятное воспоминание из моего недавнего прошлого:

“– Ты только что избавила этот мир от чёрного человека, одним махом отомстив за всех его жертв. Ты сделала этот мир лучше, ясно?

– Как можно сделать мир лучше, убив кого-то?

– Поверь мне, можно. Веришь?”.

Верю. Я верю словам того, кто жестоко обманул меня. И виной тому наркотически-гипнотическая зацикленность.

Необходимо выяснить, каким образом возможно убить Металла. Может, его, а может, себя…

Глава 59

Я вернулась к поезду задолго до его отправления – у меня в запасе оставалось больше двух часов, но осматривать родные места у меня больше не было желания: я поняла, что без дорогих мне людей этот край может принести мне только разочарование, подобное соли, просыпающейся на незаживающую рану, а значит, никакое целительное чувство, близкое к облегчению, в этих землях для меня не может обитать.

Обходя поезд сзади и уже встав на бетонные шпалы рельсов, я остановилась, чтобы снять с рук перчатки – они изрядно испачкались в чужую кровь, смешанную с ртутью. Пригнувшись, я забросила их под вагон, не подумав о том, что кто-то может их найти и подобрать, в результате чего отравиться ртутью, что по итогу и произойдёт: первой жертвой падёт жадный на наживу ликтор, который найдёт дорогое кожаное изделие во время предрассветного обхода и решит одарить этой находкой свою любимую проститутку, которая со временем также станет жертвой отравленных перчаток, после чего смертоносный предмет гардероба в конце концов совершенно случайно перекочует не к новому владельцу, а прямиком на свалку, где и завершит свой ядовитый путь.

Стоило мне завернуть за вагон и оказаться с тыльной стороны поезда, как я сразу же увидела тёмный силуэт того, кому этой ночью не следовало возникать на моём пути – Лестер Орхус вышел из поезда, чтобы выкурить ночную сигарету и, быть может, понаслаждаться звёздами Кантона, в котором однажды служил и опрокинул юную Дементру Катохирис на крупную партию контрабандных самоцветов.

Я подошла к нему впритык, и только когда уже было слишком поздно, он заметил меня. Резко вздрогнув от испуга – я остановилась всего в шаге от курильщика, – он, ещё не подозревая о своей приговорённости, нервно выпустил дым изо рта, а я тем временем невольно уловила звуки женского плача, которые наверняка не были доступны его слуху, но отчётливо улавливались моим. Я была на сто процентов уверена в том, что плач исходит из первого в коридоре купе, то есть из его купе, а значит, это плачет то самое полупрозрачное существо с замаскированными синяками по всему телу, которое позволяет этому чудовищу называть её его женой.

– В Кантонах особенные звёзды, правда? – ухмыльнулось чудовище, совершенно не догадываясь о том, что дарит свою ухмылку ещё более опасному виду хищника. – Когда я служил в этом Кантоне, кажется, совсем в другой жизни, я не понимал, что здесь, оказывается, звёзды светят