От потрясенного Кремля до... - Юирий Сидоренко

Дело в том, что демократические депутаты и по убеждению, и по самой природе своей могли голосовать только за одного кандидата — за Бориса Николаевича Ельцина, потому что только в его лице они и видели подлинного выразителя интересов народа и внутренне олицетворяли себя с народом, который в подавляющем своем большинстве был за Ельцина. Противоборствующая сторона опять-таки по природе своей выражала интересы аппарата, и с этой своей позиции голосовала не за какого-то конкретного депутата, а против Ельцина. В этом смысле любой правый кандидат был уже не столько личностью, сколько инструментом, который обеспечивал надежную блокировку демократических сил. Таким образом, правые депутаты имели большой набор (выбор) «инструментов», а левые — только одного кандидата. В этих условиях задача определялась однозначно и просто: заблокировать Ельцина, вывести его из игры. В такой обстановке начался второй тур голосования.

Оценивая события ретроспективно, сегодня можно достаточно четко увидеть технические подробности плана устранения Ельцина с большой политической сцены. В самом начале заседания председательствующий так повел дело, что в воздухе буквально повис вопрос: «А стоит ли вообще выдвигать тех кандидатов, которые на уже состоявшихся выборах дважды не получили необходимого большинства голосов?» И в этом плане он оперативно принял заявление Полозкова, который принципиально отказался от повторного выдвижения своей кандидатуры. Получив такой шанс, Василий Иванович в свою очередь задался вопросом: «А не имеет ли смысл и второму кандидату — Ельцину, поскольку его оппонент отказался, также снять свою кандидатуру?» Как только эти слова были произнесены, в зале раздался очень сильный протестующий шум, и, выловив паузу, Василий Иванович объяснил свое предложение чисто этическими мотивами.

И это уже были элементы новой режиссуры, ранее подработанной для определенной части зрителей. Впрочем, Борис Николаевич Ельцин отказался снять свою кандидатуру.

Но инцидент не был исчерпан. Были открыты шлюзы для самых различных выступлений, которые окончательно запутывали дело. В развернувшейся дискуссии раздавались голоса, предупреждающие съезд об очевидной безысходной ситуации, которая может сложиться при выдвижении явно несостоятельных кандидатов. Все это сводилось к всеобщему ощущению реальной угрозы срыва работы съезда, который может оказаться несостоятельным, и в этом случае даже не исключалась возможность повторных выборов депутатов.

На волне этих настроений в массе различных выступлений Василий Иванович мгновенно выловил нужное ему предложение. Смысл его заключался в том, чтобы запретить выдвижение тех кандидатов, которым съезд уже отказал в большинстве голосов на предыдущем туре голосования. Запрет предлагалось немедленно закрепить голосованием.

Сокрушительная буря возникла именно в тот момент, когда председательствующий из огромной массы предложений выбрал именно это и действительно попытался поставить его на голосование. Десятки разъяренных депутатов ринулись в Президиум. Тут же были отключены микрофоны, поэтому подробностей, связанных со словесным выражением этого конфликта, уловить было невозможно. Слышен был только рев.

Во всяком случае председательствующий держался довольно долго, примерно минут десять. И по ходу времени толпа прибывала. Депутаты уже стояли не только спереди, чтобы разговаривать с ним, но и со всех сторон, плотно смыкая кольцо. В конечном итоге создалось неслыханное положение, когда разгневанные депутаты вцепились в кресло председательствующего и готовы были вынести его тело вместе с креслом из зала.

В этот момент Василий Иванович все же дрогнул. Он включил микрофоны, и со дна этого громокипящего кубка прозвучал его трогательный умоляющий голос. Он согласился не ставить вопрос на голосование. Но разъяренную массу людей не так-то просто было остановить, и тогда окончательное успокоение внес Борис Николаевич Ельцин, который с трибуны призвал всех вернуться на свои места. Гроза разрядилась. Возбужденные депутаты покинули Президиум. Перемирие состоялось.

И здесь нужно отдать должное Василию Ивановичу. Он не потерял своего лица. В доброй старой манере он высказался в том смысле, что согласен с мнением депутатов, и почему бы не согласиться действительно? И весь ход его деятельности это как раз и подтверждает: и знамя было установлено, когда депутаты захотели, и Редакционная комиссия и Секретариат тоже вот были допущены, и далее в таком духе. И вообще, Василий Иванович, хоть и потерпел поражение, однако же внутренне не капитулировал. Ему нужно было потянуть время до перерыва, чтобы понять (узнать!), что делать дальше. А после перерыва в соответствии с новой партитурой он великолепно справился со своими дирижерскими обязанностями и в конце концов сделал так, что выборы Председателя Верховного Совета РСФСР в этот день не состоялись, ибо после захода солнца была намечена «тайная вечеря».

Технически он разыграл эту партию следующим образом. Неторопливо, даже вяло, выдвигались новые кандидатуры. Кандидаты излагали свои программы, и поскольку они не очень были к этому готовы, то времени, как назло, уходило мало. И тогда из Президиума стимулировали вопросы, которых тоже было немного, и время опять оставалось в запасе. И задача опять получалась нелегкая. Однако председательствующий сумел справиться и в этом случае, каждый раз умело натягивая время на кандидата. А когда список был уже сформирован, началась новая процедура. Кандидаты почему-то принялись снимать свои кандидатуры. В конечном итоге в списке осталось трое: Власов, Ельцин, Цой. Разумеется, Цой прекрасно понимал, что вряд ли он станет Председателем Верховного Совета РСФСР. Его участие в голосовании имело целью отвлечь некоторое количество голосов в той ситуации, когда каждый голос поистине не имел цены. Однако же Цой все равно вошел в историю и не только потому, что баллотировался на этот пост, но еще и потому, что в кулуарах съезда родилась крылатая фраза, самый короткий анекдот: «Цой — Президент России».

Так закончился этот день накануне решающего голосования, в результате которого Председателем Верховного Совета России стал Борис Николаевич Ельцин. И с этого момента закончилось двухнедельное регентство Василия Ивановича Казакова. Силой исторических событий его фигура была вынесена за скобки.

Между тем в процессе формирования этих записок я использовал образ нашего первого председательствующего, чтобы через его характер, поведение, слова и жесты и, наконец, через события, которые круто заворачивались вокруг этой колоритной фигуры, показать внутренние подоплеки, приоткрыть некоторые политические и психологические контексты. Теперь, когда эта очень удобная не только для аппарата, но и для автора фигура уже исчезла с большой политической сцены, мне придется продолжить анализ последующих событий не столько за счет их образного описания, сколько путем передачи тех или иных исторических фактов.