Весь этот свет - Макгвайр Джейми

Я уцепилась за его ладонь. Наши руки были потными и скользкими – не слишком приятное ощущение, – но я впервые взяла за руку человека противоположного пола, если не считать моего папу. От этого в груди возник удивительный трепет, хоть я и отказывалась признаться в этом самой себе. Я не считала Эллиотта особенно привлекательным или забавным, но он был милым. Казалось, он все видит, и все же ему хотелось проводить со мной время.

– Тебе нравятся твои тетя и дядя? – спросила я. – Тебе нравится здесь?

Эллиотт посмотрел куда-то поверх моей головы, щурясь от яркого солнца.

– По большей части да. Тетя Ли… Ей пришлось многое перенести.

– Например?

– Со мной они об этом не говорят, но судя по тому, что мне удалось услышать за эти годы, поначалу Янгблады не особо жаловали ее. Дядя Джон просто любил мою тетю, несмотря ни на что, и в итоге его семья ее приняла.

– Это из-за того, что она… – начала я, запинаясь Эллиотт фыркнул.

– Все в порядке. Можешь произнести это вслух. Мои родители тоже через это проходили. Тетя Ли – белая.

Я плотно сжала губы, чтобы не рассмеяться.

– А что насчет тебя? Ты правда уедешь после окончания школы?

Я кивнула и мыском сандалии стала вычерчивать на песке круги.

– В Дубовом ручье хорошо, просто я не хочу оставаться тут навечно. И ни на секунду дольше, чем это необходимо.

– Я собираюсь путешествовать, взяв с собой камеру. Буду фотографировать землю, небо и все, что между ними. Ты могла бы отправиться со мной.

Я рассмеялась.

– И чем бы мы занимались?

Он пожал плечами.

– Странствовали бы по свету.

Я подумала о том, что папа сказал мне сегодня утром, и захотела доказать, что он неправ. Я хитро улыбнулась.

– Не уверена, что хочу путешествовать по миру с человеком, избивающим деревья.

– Ах, это.

Я толкнула его локтем.

– Да, это. Из-за чего ты так разозлился?

– Периодически я не разделяю философию дяди Джона касательно злости, и вчера был именно такой момент.

– Все время от времени сердятся. Уж лучше выместить злость на дереве, но, возможно, в следующий раз тебе стоит взять на вооружение боксерские перчатки.

Эллиотт коротко хохотнул.

– Моя тетя предлагала повесить в подвале боксерскую грушу.

– Если хочешь знать мое мнение, использование этого снаряда весьма способствует укреплению здоровья.

– Итак, если ты не будешь путешествовать со мной по миру, чем займешься?

– Не уверена. Еще три года учебы впереди. Наверное, мне уже пора определиться, кем я хочу быть, и в то же время кажется, что в пятнадцать лет это невозможно. – Я отвела взгляд и нахмурилась. – Эти мысли меня угнетают.

– Тогда просто держи меня за руку.

– Кэтрин?

Я подняла глаза и увидела Оуэна.

Мои пальцы выскользнули из ладони Эллиотта.

– Привет, – воскликнула я, вставая.

Оуэн подошел к нам, утирая со лба пот.

– Твой папа сказал, что я, возможно, найду тебя здесь.

Взгляд его метался от моего спутника ко мне и обратно.

– Это Эллиотт. Он живет на нашей улице, – сказала я.

Эллиотт встал и протянул руку. Оуэн не двинулся с места, встревоженно разглядывая высокого темноволосого незнакомца.

– Оуэн, – прошипела я.

Светлые ресницы моего друга дрогнули. Он пожал протянутую руку, потом снова повернулся ко мне.

– Ох. Извини. Просто… Я завтра уезжаю в лагерь. Хочешь зайти ко мне вечером?

– Ой, – пробормотала я, косясь на Эллиотта. – Я… у нас вроде как планы на сегодня.

Оуэн нахмурился.

– Но я завтра уезжаю.

– Знаю, – ответила я. Воображение живо нарисовало безрадостную картину: на протяжении нескольких часов я жую попкорн, пока Оуэн отстреливает бесчисленные полчища космических пришельцев. – Ты можешь пойти с нами.

– Мама не разрешит мне никуда идти сегодня, она хочет, чтобы я рано вернулся домой.

– Мне очень жаль, Оуэн.

Он нахмурился и повернулся, чтобы уйти.

– Ага. Ну, тогда увидимся через пару недель.

– Да, непременно. Повеселись в научном лагере.

Оуэн отбросил со лба светлую прядь, сунул кулаки в карманы и пошел в противоположную сторону от моего дома, на свою улицу. Район, в котором жил Оуэн, был солиднее нашего, за их домом начинался лес. Я провела в доме приятеля треть своего детства: сидела на кресле-мешке, бездельничая перед телевизором. На самом деле, мне хотелось провести время с Оуэном, пока он не уехал. Но Эллиотт оказался весьма неординарной личностью, и чтобы получше его узнать, у меня было всего несколько летних недель.

– Кто это был? – спросил Эллиотт.

Искренняя, приятная улыбка впервые пропала с его лица.

– Оуэн. Мой школьный друг, один из двух. Он влюблен в мою подругу Минку. Мы дружим с первого класса. Он вроде как… заядлый геймер. Ему нравится, когда мы с Минкой наблюдаем за его мастерством. Оуэн не фанат игр, рассчитанных на двух человек, ему не нравится ждать, пока мы сообразим, что к чему.

Уголок губ Эллиотта пополз вверх.

– Один из трех.

– Извини?

– Оуэн – один из трех твоих друзей.

– Ах… Это… очень мило, – я посмотрела на свои наручные часы, надеясь, что Эллиотт не заметит, как покраснели мои щеки. Солнце тянуло наши тени к востоку. Мы провели в парке Битл два часа. – Наверное, нам стоит перекусить. Хочешь зайти ко мне за бутербродами?

Эллиотт улыбнулся и пошел вслед за мной по тенистой Джунипер-стрит. Мы почти не разговаривали, и Эллиотт больше не пытался взять меня за руку, но мою ладонь покалывало там, где ее недавно касались его пальцы. У калитки я в нерешительности остановилась. Рядом с «Бьюиком» стояла машина мамочки, а из дома доносились сердитые крики.

– Я могу сделать бутерброд дома, – сказал Эллиотт, – или могу зайти внутрь вместе с тобой. Тебе решать.

Я посмотрела на него.

– Прости.

– Это не твоя вина.

Он заправил за ухо темную прядь, а потом принял решение за меня: повернулся и зашагал к дому своей тети, утирая пот с виска и поправляя ремень, на котором висел фотоаппарат.

Я медленно подошла к крыльцу и вся съежилась, когда родители понизили голоса.

– Я дома, – сообщила я, закрыв за собой дверь. Потом прошла в столовую и увидела, что папа сидит за столом, сложив перед собой руки и переплетя пальцы. – Ты не получил работу?

В районе подмышек папиной рубашки темнели пятна пота, его лицо было мертвенно-бледным.

– На это место претендовала сотня других парней, и все они моложе и умнее твоего старого отца.

– Ни за что в это не поверю, – сказала я, проходя мимо мамочки на кухню. Налив два стакана холодной воды, я поставила один перед папой.

– Спасибо, принцесса, – поблагодарил он и сделал большой глоток.

Мамочка округлила глаза и скрестила руки на груди.

– Послушай меня. Это могло бы сработать. У нас столько места и…

– Я сказал нет, дорогая, – категорично ответил папа. – Туристы в этот город не приезжают, тут не на что смотреть, разве что на закрытые офисы да на пиццерию. Ночлег требуется только дальнобойщикам и тем, кто путешествует на машине по федеральной трассе. А они не станут дополнительно платить за комнату и завтрак.

– Здесь всего одна гостиница, – рявкнула мамочка. – И она каждую ночь набита под завязку.

– Не каждую ночь, – возразил папа. – Даже если бы мы собрали здесь толпу народа, этого недостаточно, чтобы бизнес удержался на плаву.

– Папа? – спросила я. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Все в порядке, принцесса. Просто сегодня я страшно устал.

– Выпей еще воды, – предложила я, придвигая к нему стакан.

Мамочка передернула плечами.

– Ты же знаешь, мне всегда хотелось устроить в своем доме нечто подобное.

– Для того чтобы начать новое дело, нужны деньги, – не сдавался папа. – И мне не по себе от мысли, что каждую ночь какие-то посторонние люди будут спать в комнатах по соседству с Кэтрин.

– Ты только что сказал, что мы не найдем постояльцев, – воскликнула мамочка.

– Мы их не найдем, Мэвис. Если бы этот дом стоял в Сан-Франциско или в любом другом месте, популярном у туристов, тогда другое дело. Но мы живем в центре Оклахомы, и в двух часах пути от нас нет никаких достопримечательностей.