Весь этот свет - Макгвайр Джейми

Мистер Мейсон нахмурился, недовольный вторым вторжением в его класс за последние пять минут.

– Все в порядке, – сказал Эллиотт.

Он говорил глубоким и ровным голосом, так что каждый звук был очень четким.

– Миссис Мейсон, – учитель произнес это пренебрежительным тоном мужа, который вскоре станет бывшим. – У нас все под контролем.

Выражение профессионального терпения исчезло с лица психолога, сменившись раздражением. Ходили слухи, что Мейсоны судились еще прошлой весной и в итоге сошлись на раздельном проживании, но миссис Мейсон определенно переносила случившееся куда лучше, чем мистер Мейсон.

Миссис Мейсон похудела фунтов на сорок, слегка осветлила свои темно-каштановые волосы и стала наносить больше макияжа. Ее кожа теперь сияла здоровьем, а морщинки вокруг глаз разгладились. Она источала счастье, оно светилось в ее глазах и отражалось от пола. Где бы она ни прошла, по воздуху за ней тянулся радужный след с ароматом роз. Миссис Мейсон жилось лучше без мужа. А вот мистеру Мейсону без жены приходилось туго.

Мистер Мейсон вскинул перед собой руки ладонями вверх.

– Мебель в кладовке. Я перенесу ее позже.

– Да все в порядке, – повторил Эллиотт.

– Поверь мне, сынок, – пробормотал мистер Мейсон, – если миссис Мейсон что-то решила, лучше это сделать.

– Верно, – подтвердила она. Было видно, что ее терпение на пределе. – Так что сделай это, пожалуйста.

Даже когда она сердилась, счастье лучилось в уголках ее глаз. Она вышла из класса и удалилась по коридору, весело цокая каблуками.

В нашем городке не набралось бы и тысячи жителей, и, даже спустя два года после того, как папу сократили, рабочих мест осталось не так много. У Мейсонов не оставалось выбора: приходилось работать бок о бок, по крайней мере, пока один из них не решится на переезд. В этом году они пока что держали вооруженный нейтралитет.

Ожидание известия о чьем-то скором переезде вносило нотку разнообразия в унылые школьные будни. Мне нравились и мистер, и миссис Мейсон, но, похоже, скоро один из них покинет Дубовый ручей.

Мистер Мейсон закрыл глаза и потер виски большим и средним пальцами. Класс притих. Даже дети понимали, что не стоит раздражать мужчину, находящегося на грани развода.

– Итак, – проговорил мистер Мейсон, поднимая глаза. – Скотти, возьми мои ключи и принеси сюда стол и стул, которые я попросил тебя убрать в кладовку в начале учебного года. Возьми с собой мистера Янгблада.

Скотти подошел к столу мистера Мейсона, взял ключи, потом махнул рукой Эллиотту.

– Это тут рядом, только по коридору пройти, – сказал он, дожидаясь, пока одноклассник вылезет из-за парты.

Смешки рассеялись, как запах наших дезодорантов. Дверь открылась, в помещении повеяло легким ветерком, и все оставшиеся в классе как по команде повернули головы к двери и невольно вздохнули с облегчением.

Мистер Мейсон уронил руки на стол, зашуршав бумагами.

– Руководству придется отменить занятия, не то мы все схлопочем тепловой удар. Вы, ребятки, в такой обстановке не можете сосредоточиться на учебе, и я не могу сконцентрироваться в такой жаре.

– Миссис Маккинстри разрешила нам провести урок английского под большим деревом, что растет между школой и зданием актового зала, – сказал Эллиотт. Его длинные темные волосы от жары и влажности свисали блеклыми паклями. Он стянул их резинкой на затылке в некое подобие пучка, из которого большая часть волос торчала в разные стороны.

– Неплохая идея. Однако, – заметил мистер Мейсон, размышляя вслух, – есть вероятность, снаружи жарче, чем в помещении.

– На улице хотя бы ветерок обдувает, – сказал Скотти, отдуваясь и утирая плечом пот со лба.

Они с Эллиоттом занесли в класс стол. Свободной рукой Эллиотт нес стул и свою красную сумку. Я не заметила, что он ушел вместе с ней, хотя обычно я все подмечала.

Я посмотрела на потолочный вентилятор над головой мистера Мейсона. Веревочки не двигались. Кажется, система кондиционирования все-таки сломалась.

– О, боже, мистер Мейсон, – захныкала Минка, падая грудью на парту. – Я умираю.

Учитель перехватил мой направленный вверх взгляд, посмотрел на вентилятор и встал, поняв, что я вижу то же, что и он. Система вентиляции не работала. Кондиционер сломался, а аудитория мистера Мейсона находилась на солнечной стороне здания.

– Так, все на выход. Здесь скоро станет еще жарче. Вышли, вышли, вышли! – завопил он, видя, что ученики не спешат подниматься с мест, а только непонимающе переглядываются.

Все собрали свои вещи и вывалились в коридор следом за мистером Мейсоном. Учитель велел нам сесть за длинными прямоугольными столами, расставленными в общем зале, а сам отправился искать директрису Огастин.

– Я вернусь, – пообещал мистер Мейсон. – Либо школу закроют, либо мы проведем урок в кафе-мороженом.

Все весело загомонили – все, кроме меня. Я была слишком занята: прожигала взглядом Эллиотта Янгблада. Он сидел рядом со мной, на соседнем стуле, за пустым столом, который я выбрала.

– Ваше высочество, – кивнул мне Эллиотт.

– Не называй меня так, – тихо проговорила я, незаметно озираясь, чтобы посмотреть, не услышал ли кто. Меньше всего мне хотелось дать своим одноклассникам новый повод для издевок.

Эллиотт придвинулся ближе.

– Какие у тебя следующие уроки? Может, у нас еще есть общие занятия.

– Нету.

– Почему ты так уверена?

– Это благое пожелание.

Раздалось шипение, а потом по громкой связи зазвучал голос школьного секретаря, миссис Розальски.

– Внимание всем учащимся, пожалуйста, выслушайте объявление директора Огастин.

Раздалось какое-то шуршание, потом зазвучал голос директрисы Огастин, бодрый и живой, как у тридцатилетней женщины.

– Добрый день, ребята. Как вы могли заметить, сегодня система кондиционирования неисправна, и наши жизни находятся под угрозой. Уроки на сегодня, как и на завтра, отменены. Надеюсь, к пятнице все починят. Школа известит ваших родителей о дне возобновления учебы по телефонам, которые указаны в ваших анкетах. Вскоре приедут автобусы. Ученики, которые не пользуются автобусами и личными автомобилями, пожалуйста, попросите ваших родителей или опекунов забрать вас, поскольку нам приходится отменить уроки из-за угрозы теплового удара. Наслаждайтесь внеплановыми каникулами!

Все вокруг повскакали с мест и радостно закричали, а еще через пару секунд коридоры наполнились довольными, подпрыгивающими школьниками.

Я посмотрела на рисунок, который машинально начертила в тетради: трехмерный куб и алфавит, оплетенный толстыми ветвями плюща.

– Недурно, – заметил Эллиотт. – Посещаешь художественный класс?

Я захлопнула тетрадь и убрала в рюкзак, но не успела дойти до своего шкафчика, как Эллиотт меня окликнул.

– Как ты добираешься до дома?

Помедлив несколько секунд, я ответила:

– Иду пешком.

– Через весь город? Жара страшная.

– К чему ты клонишь? – спросила я, поворачиваясь к нему.

Эллиотт пожал плечами.

– У меня машина. Древний реликт, «Крайслер» 1980 года выпуска, но кондиционер тебя освежит, если поставить его на максимум. Я подумал, может, мы могли бы завернуть в кафе «У Браума» и выпить вишневого лаймада, а потом я подбросил бы тебя до дома.

При мысли о кондиционере и вишневом лаймаде у меня подкосились ноги. В городе не осталось других кафе, где можно было посидеть, кроме кафе «У Браума». Перспектива с ветерком проехаться в машине с кондиционером до самого дома казалась сладкой грезой. Но если Эллиотт подвезет меня до дома, то будет ждать, что я приглашу его зайти, а если он войдет в наш дом, то увидит…

Конец ознакомительного фрагмента.